Как работает и сколько зарабатывает судмедэксперт в России. Судмедэксперт профессия


Профессия судмедэксперт: плюсы, минусы и особенности

При выборе профессии нужно взвешивать все за и против, в том числе, какие недостатки у нее есть и что положительного можно от нее получить. Как и в других случаях, профессия судмедэксперта интересна, но не каждый с нею справится, да и не все на нее решатся. Работа с трупами эмоционально выматывает, может вызвать депрессию и стресс. Нужно уметь справляться с чувствами и молча выполнять работу, не принимая ее близко к сердцу.

В отличие от патологоанатома, который вскрывает трупы людей, умерших мирной смертью в больнице или от старости, судмедэксперт имеет дело с трупами тех, кто умер насильственной смертью. Также к ним поступают тела с подозрением на убийство, или насильственную смерть, даже если человек умер в больнице, дома в постели и так далее. То есть все смерти, что связаны, так или иначе с криминалом проходят через руки этого специалиста.

Плюсы

  • Профессия одиночек. Для многих это будет минусом, но есть люди, которым на работе не нужно общение. Разговоры с пациентами об их болезнях, выписывание рецептов, постоянная нервотрепка из-за нескончаемого потока очереди – все это тут не уместно. Судмедэксперт, по сути, общается по работе лишь с коллегами, правоохранительными органами и судом.
  • Оклад. Судмедэксперт получает больше, чем обычный врач. Конечно, абсолютно положительная сторона специальности. Приличная заработная плата на сегодняшний момент чуть ли не основной критерий выбора работы. Так что жаловаться не придется.
  • Сокращенный рабочий день. Как правило, судмедэксперты работают по 6 часов в сутки. Это позволяет большую часть дня проводить, как вздумается, отдыхать, заниматься научной деятельностью и так далее.
  • Знания. Судмедэксперты очень умные люди. Может показаться что профессия банальна, но дабы делать ее с полной отдачей и правильно, а не «спустив рукава», необходимы познания в разных областях, как медицины, так и других наук. По сути, чем больше человек знает, тем лучшим специалистом в этой области будет, ведь приходится иметь дело с разными трупами, прошедшими строго говоря, сквозь «огонь и воду».
  • Загадки. Каждое новое тело – это тайна, которую предстоит открыть. Сюда часто стремятся те, для кого логика и разгадка задач является своего рода хобби.

Минусы

  • Вредность работы с трупами – это самый большой недостаток профессии. Нужно быть готовым к появлению болезней. Для начала есть шанс заразиться от трупа чем-либо: туберкулез, ВИЧ, иные вредные инфекционные и вирусные заболевания. Также учитывается и формалин. С этим веществом приходится иметь дело регулярно, а оно вызывает ряд болезней, включая аллергии и бронхиальную астму. Разумеется, специалисты используют средства защиты, но они помогают не всегда.
  • Тяжелый труд. Может показаться, что все просто, и не нужно особых физических затрат во время вскрытий, но на деле все иначе. В первую очередь это будет ощутимо для женщин. Работа требует постоянного сидения за компьютером, бумажной отчетности (нужно часто писать), и вскрытия тел. Последнее не под силу слабому человеку – тут нужно быть сильным физически. Все это выматывает морально, физически, эмоционально.
  • Психологическая напряженность. Судмедэксперт работает с телами людей, умерших насильственной смертью, а не мирной, как патологоанатом. Это значит, что ему поступают тела разных видов, чаще всего изуродованные. Даже для человека, который привык к виду трупов, это может быть сложно психологически. Проблема в том, что мало кто это осознает. Красивая картинка в телевизоре – это не реальность. Даже просто вид трупа может вызвать плохую реакцию, если же тело изуродовано, это порой отражается и на психике. Поэтому идти в судмедэксперты нужно лишь при условии здоровой и очень сильной психики, и уверенности, что страшные картинки не приведут к расстройствам личности.
  • Завышенные ожидания. Фильмы и сериалы это здорово, но они часто влияют на жизни людей. Это как раз пример подобного влияния. Многие современные ученики медицинских университетов и академий, собираются идти по пути судмедэкспертизы именно под влиянием сериалов. Ведь в телевизоре все так красиво описано, интересно изложено – не профессия, а мечта. Но столкнувшись с реальностью ожидания, рассыпаются на глазах. Эта профессия вредна, не всегда интересна, но чаще всего противна. Нужно понимать, что в фильмах дают лишь общее представление, на деле же есть и другая сторона медали – темная, и малоприятная.
  • Социальные противоречия. Судмедэксперт – необходимая профессия. Но далеко не каждый человек может принять и понять ее. «Копаться в трупах» – это не бумажки раскладывать и даже не преступников сажать. У людей с такой работой могут быть проблемы с поиском друзей, а также второй половинки. Последнее, наверное, самое ужасное, но это реалии жизни, с которыми возможно придется столкнуться.
  • Сокращенный рабочий день имеет свои недостатки. Для начала причиной этого служит вредность. Работа с трупами может отразиться на здоровье – от сюда и сокращенный график. Но, кроме того, эти специалисты должны выступать в суде, предоставлять отчетность – на все времени мало, и приходится задерживаться, работая фактически, более 6 часов.

Вывод

Работа судмедэксперта во многом привлекательна, но если обращать на нее внимание лишь под действием сериалов в реальности быстро разочаруешься. Большинство судмедэкспертов утверждают, что в фильмах все слишком украшено и их реальная работа совершенно иная, схожи лишь общие черты.

И все же стоит отметить особенность профессии. Судмедэксперт – это важный человек, благодаря которому раскрываются самые тяжкие преступления. От его знаний, опыта, а также умений зависит половина дела. Его работа трудна, а может для кого и противна, но она важна, интересна и загадочна. Умение докопаться до истины тут играет решающую роль. Необходимо критическое мышление, логика, страсть к познанию и своей работе. Тогда эта должность уж точно не разочарует, даже если учитывать все ее недостатки.

Похожие записи

plusiminusi.ru

Профессия: судмедэксперт

Холодный свет галогеновых ламп, отражающийся от кафельных стен и пола, блеск стальных инструментов и мертвая тишина прозекторской. Или — машины с мигалками, толпы зевак и бездыханное тело на асфальте. Примерно так обыватель представляет себе будни представителей одной из самых необычных медицинских специальностей — судебно-медицинских экспертов.

Существует мнение, что в эту профессию идут законченные циники или те, кто когда-то в университете «испугался» живых пациентов. А еще — что именно эти врачи самые проницательные из всех. Именно им нередко доводится распутывать настоящие детективные загадки — ведь, как поговаривал незабвенный доктор Хаус, «все лгут», особенно когда речь заходит о криминальных историях.

Так ли это — рассказывает Алина Дейнега (Норильск), судебно-медицинский эксперт 2-й квалификационной категории.

О «странном» выборе специальности

Так вышло, что я сама в детстве немало времени провела в больницах. Познакомилась, можно сказать, изнутри со всей «кухней» и просто выбрала свой «холодный цех». Если серьезно, никогда не могла себя представить в кабинете с медсестрой, выписывающей справки и рецепты... Да и в какой-то мере пугает срочность принятия решения: осмотрел пациента — и нужно тут же поставить диагноз и назначить лечение.

А в моей профессии торопиться уже некуда. Не то что я в черепашьем темпе провожу свои исследования и оформляю экспертизы, но время все проанализировать — есть. Наверное, как раз возможность ювелирного анализа меня и привлекла: здесь ты обязан много знать и каждый раз искать индивидуальный подход к применению своих навыков и знаний. Ну и, конечно, некоторую роль сыграло самолюбие, ведь мало кто допущен к месту моей работы, а я еще и участвую в следственных мероприятиях.

О путанице в названиях профессий

Обывателям непросто понять, чем отличаются патологоанатом, судмедэксперт и криминалист, и часто люди используют эти слова как синонимы. На деле же речь идет о трех разных профессиях.

Патологоанатомы работают на базе больницы и выясняют, почему умер пациент. Патологоанатом не несет уголовной ответственности за возможные ошибки в работе, ведь врачи обычно не наносят умышленного вреда здоровью человека.

А судебно-медицинская служба в России является отдельной организацией. Судмедэксперты проводят исследования трупов людей, умерших вне стен больничного учреждения, например дома, а также тех, кто умер в стационаре не более чем за сутки после поступления (это подразумевает, что гибель произошла вне зависимости от работы врачей). Ну и, разумеется, мы исследуем тех, у кого имеется подозрение на насильственную смерть — т. е. смерть в результате преступных действий или, например, отравления или дорожно-транспортных происшествий.

Судмедэксперты работают и с живыми людьми — это называется «экспертиза живых лиц» (потерпевших, подозреваемых и т. д.). К примеру, если один из супругов в конфликте применил физическую силу, второй идет «снимать побои» именно к нам. Вред здоровью в таком случае определяют судмедэксперты, а наказание — суд.

А вот изучением вещественных улик (например ножа, которым был убит человек) занимается врач-криминалист, он устанавливает соответствие между раной на теле трупа и конкретным орудием преступления.

У юристов, кстати, тоже есть свои криминалисты, но это совсем другая сфера деятельности. Речь идет о тех самых людях, которые в детективных сериалах с серьезным видом водят кисточками с белым или черным порошком по дверям, косякам и зеркалам в поисках отпечатков пальцев, фотографируют трупы и собирают окурки в стерильные пакетики. Их роль крайне важна для работы судебно-медицинской службы при опознании трупов неизвестных людей, ибо именно они имеют доступ к базам данных по отпечаткам пальцев и дактилоскопируют трупы для выяснения личности.

О секретах мертвого тела

Мы, судмедэксперты, тоже выезжаем на место, где был обнаружен труп, — чтобы установить время наступления смерти. Как только следователь и криминалист заканчивают свою работу, я начинаю свою.

На месте происшествия моей главной задачей является определение давности наступления смерти, ведь от этого может зависеть оперативность следственных мероприятий по розыску преступников.

Например, если прошло не более 2-3-х часов, шанс разыскать преступника выше, опрос соседей целесообразнее провести незамедлительно - есть шанс узнать, слышали ли они какой-то шум в квартире пару часов назад или, может, видели кого на лестничной клетке в определенный промежуток времени. А иногда, наоборот, опрос соседей и родственников помогает в определении давности наступления смерти, например когда труп явно “не свежий” (через три или пять дней с момента смерти он выглядит практически одинаково): можно узнать когда погибшего последний раз видели или разговаривали с ним по телефону. Это как предсмертные записки возле тел самоубийц – всегда дает подсказку, но конечно не является основополагающим в вопросе определения причины смерти.

Чтобы узнать, когда умер человек, надо, говоря простым языком, ударить его по руке и проткнуть печень. Если по-научному — определить высоту идиомускулярной опухоли и измерить печеночную температуру.

В первом случае речь идет о проверке способности мышц сокращаться — с каждым часом после смерти такая опухоль под кожей будет заметна все меньше. А печеночная температура подсказывает, когда тело начало остывать. Поэтому мы делаем прокол в правом подреберье и измеряем температуру специальным градусником. Обычно всего этого достаточно, чтобы установить время смерти.

О романтике, рутине и детективных историях

Многие из моих знакомых думают, что детективное расследование — крайне увлекательная вещь. На самом деле в работе правоохранительных органов нет никакой романтики, одна рутина, оттого наша работа постепенно теряет какой-то шарм. Поначалу, конечно, фантазируешь, что с твоей помощью справедливость восторжествует. Но со временем понимаешь, что значение твоя работа приобретает лишь в том случае, если складывается общая картина преступления и твое заключение ее не портит.

В большинстве случаев, чтобы отстоять свое заключение, приходится дать не одно объяснение недоверчивым работникам прокуратуры о том, например, что иных обстоятельств причинения повреждений быть не может.

Чтобы было понятнее, приведу пример. Двое друзей занимаются каким-либо видом единоборства и однажды решают устроить тренировочный бой вне спортзала. В результате один ломает челюсть второму. Тот, естественно, обращается в больницу. И даже если такой больной отказывается рассказать, как произошла травма, врач обязан сообщить о данном случае в полицию: дело в том, что здоровый человек попросту не может получить перелом челюсти при падении или еще каким-то «невинным» образом.

Полиция допросит пациента и обратится за экспертным мнением ко мне. Я же в свою очередь опишу механизм образования перелома челюсти: удар ограниченным тупым твердым предметом, возможно кулаком. Если больной будет упираться, не желая подводить друга, ко мне начнутся визиты за объяснениями: а не мог ли он все-таки получить травму самостоятельно, ударившись об дверной косяк или поскользнувшись в ванной?.. И так до бесконечности, пока сам пострадавший не устанет от постоянных визитов полиции или его «обидчик» во всем не признается. Ну и какая тут романтика? Рутина!

Что же до популярных телесериалов и книг, то таких, где бы в полной мере отражалась наша работа, я не видела — ни среди отечественных, ни среди зарубежных (хотя смотрела и читала их немало). Всё всегда выглядит очень утрировано, и каждый автор пытается взвалить на плечи судмедэксперта работу целых подразделений.

Единственное, что произвело на меня хорошее впечатление, — роман, написанный Александрой Марининой при участии моего коллеги, прекрасного специалиста, там отражена суть нашей профессии. Называется он «Оборванные нити» — все изложено доступным языком и достаточно правдиво, но, конечно, тоже не в точности отображает процесс работы, иначе читатель бы заскучал.

О распорядке дня

Рабочий день в морге начинается с того, что заведующий отделением распределяет предстоящие экспертизы трупов врачам-судмедэкспертам. Потом санитары подготавливают труп к исследованию — раздевают, проверяют карманы на наличие ценностей, которые медрегистраторы упаковывают и передают для выдачи родственникам. Далее происходит непосредственно исследование и оформление медицинского свидетельства о смерти.

Рабочий день в морге составляет всего 6 часов — с 9:00 до 15:00. Во время исследования мы забираем биологический материал для дальнейших химико-лабораторных, гистологических и медико-криминалистических исследований. В разных случаях смерти объем таких анализов разный. После получения всех результатов составляем заключение о причине смерти.

Важно знать, что оформленные документы по результатам экспертизы мы выдаем только представителям правоохранительных органов. Но иногда родственники также хотят пообщаться с судмедэкспертом, чтобы узнать о причине смерти погибшего человека. Это допускается, но только в устной форме — и только в виде предварительных предположений. Со всеми официальными заключениями родственники могут ознакомиться уже в полиции.

О цене врачебной ошибки

Присказка о том, что врач нашей специальности больному хуже не сделает, вполне справедлива. Но при этом ценой ошибки судмедэксперта является уголовное наказание, поэтому я и мои коллеги совершенно не заинтересованы в искажении фактов.

И сколько бы ни обвиняли нас (а такое случается нередко!) в подыгрывании следствию или полиции, ничего такого быть не может, это предусмотрено Уголовным кодексом. Кроме того, существует федеральный закон, по которому лицо, оказывающее давление на эксперта, тоже подлежит уголовной ответственности.

Об отношениях с коллегами

Очень огорчает, что цикл судебной медицины в университете у врачей других специальностей обычно проходит «мимо ушей». Как результат — практикующие доктора не могут грамотно описать повреждения на теле больного, что крайне важно для нашей работы. Например, при медицинской экспертизе документов, когда мы помогаем следствию разобраться в какой-то истории «по запутанным бумажным следам».

Иногда врачи, которые лечили умершего больного, все-таки приходят на вскрытие, наблюдают за работой, интересуются заключением и наличием каких-то моментов, которые они могли упустить. Неслучайно же морг называют местом, где мертвые учат живых.

Мы и сами консультируемся с докторами при проведении экспертизы живых лиц. Например, травматологи подсказывают нам степени ограничения функции конечности в результате травмы, а рентгенологи подтверждают наличие или отсутствие перелома.

Об умении переключаться

Философские мысли о жизни и смерти меня посещают нечасто — насчет специфики своей работы я вообще не слишком переживаю. Наверное, такова особенность моей натуры — и, значит, я правильно выбрала профессию.

Хорошо помню свое первое исследование — когда держала в руке сердце и понимала, что оно — именно человеческое и совсем недавно еще билось... Трупы детей мне приходилось вскрывать редко — но это вопрос опыта, а не моральной устойчивости. В таких случаях, конечно, переживаешь, но в основном от того, что боишься совершить ошибку: разобраться с причинами смерти маленького человека — наиболее ответственная часть нашей работы.

Я много путешествую, но не потому, что мне хочется уехать подальше от «страшной работы» и сменить обстановку. Просто в Норильске жить вообще непросто, и отдохнуть хочется от города, а не от профессиональной деятельности. Напротив, куда бы я ни уехала, я постоянно думаю о работе и предвкушаю задачи, которые ожидают меня после возвращения. Это такая бесконечная головоломка, которую всегда интересно распутывать.

Ольга Кашубина

Фото thinkstockphotos.com

apteka.ru

"В кино о нас показывают бред". Судмедэксперты о секретах профессии

Большинству из нас работа судебно-медицинских экспертов известна по кино и сериалам, но там столько дурацких штампов, мифов и неточностей, что у многих сложилось искаженное представление. Одни слишком романтизируют эту профессию, другие, наоборот, воспринимают очень мрачно и даже с неприязнью. Anews изучил рассказы самих профессионалов и делится их «секретами».

Не путайте с патологоанатомами: «это раздражает»

Первая же ошибка – путать судмедэкспертов с патологоанатомами.

«Это совершенно разные специальности! Как окулист и гинеколог; как хирург и психиатр. Они занимаются совсем разными вопросами. Не надо называть судмедэкспертов „патологоанатомами“, многих из них это раздражает», - поясняют они на форумах.

Если коротко, то патанатомы занимаются только мертвыми телами и только тех людей, которые умерли своей смертью в больницах или дома. Их работа – подтвердить либо опровергнуть поставленный больному диагноз.

Судебные медики исследуют как трупы, так и живых людей, пострадавших в результате ДТП, избиений, изнасилований и т.д. Их «клиенты» – это жертвы преступлений, несчастных случаев и катастроф, самоубийцы, люди, скоропостижно умершие в молодом возрасте при неизвестном диагнозе, а также неожиданно скончавшиеся в больницах. Именно к судмедэкспертам, а не к патанатомам поступают неопознанные тела, расчлененные и скелетированные останки, которые до обнаружения могли пролежать в земле или воде недели, месяцы, а то и годы.

Настоящий череп с отверстием от пулевого ранения

В целом, судмедэкспертам достаются все самые сложные случаи и объем работы несравнимо больше.

Эксперт не скажет, что произошло: убийство, суицид или несчастный случай

Заключение эксперта-медика помогает следствию восстановить картину случившегося, например, определить положение нападавшего и жертвы. Но сам судмедэксперт не делает выводов об обстоятельствах смерти, как это бывает в кино. То есть называя причину (скажем, асфиксия), он не решает, что это было – убийство, самоубийство или несчастный случай. Это уже компетенция следствия и суда.

Кадр из сериала «Декстер»

Судмедэксперт Роман Евдокимов: «Каждый отвечает за свое исследование – от и до. И за всю бумажную работу тоже. Бывает, и в суд вызывают, чтобы эксперт грамотно объяснил людям, не сведущим в медицине, то, что написано в заключении. Иногда приходится объяснять на пальцах, какими-то схематическими рисунками, а порой, что называется, на себе».

К правоохранительным органам отношения не имеют

Еще одно заблуждение – что судмедэксперты работают в полиции или других силовых структурах.

Они относятся к Минздраву и работают в учреждениях здравоохранения. Да, они тесно сотрудничают с МВД, ФСБ, Следственным комитетом, прокуратурой и судами, отвечают на поставленные ими вопросы. Но никому из них они не подчиняются.

«Не должен ошибаться судмедэксперт, не имеет права. Он может доказать или опровергнуть вину подозреваемого, обречь на наказание злодея или спасти от тюрьмы невиновного. Именно поэтому судебные медики полностью независимы от правоохранительных органов».

Ютятся в тесных каморках и сырых подвалах

Современные сериалы, особенно заграничные, создают впечатление, что судебные медики работают в «роскошных» помещениях с передовым оборудованием. Однако российские реалии далеки от этого идеала.

Кадр из сериала «Следствие по телу»

Судмедэксперт Виктор Емелин в 2000-м году сетовал на «отвратительные» условия работы у людей его профессии в нашей стране: «Эксперт обычно получает какой-нибудь маленький кабинет в обычном больничном морге – приходится ютиться на птичьих правах на чужих больничных территориях, в тесных каморках. В итоге рабочий день эксперта похож на сумасшедший дом».

Его коллега Юрий Гусаков подтверждал это в конце нулевых: «Патологоанатом и судмедэксперт работают в одном морге и за одним секционным столом попеременно».

На сегодня у большинства судмедэкспертов в России (может быть, за исключением отдельных экспертных центров и бюро) по-прежнему нет достойных условий работы.

Заслуженный врач РФ, судмедэксперт с 40-летним стажем Валерий Породенко: «В преобладающем большинстве районов судебные медики и патологоанатомы делят одно, далеко не самое лучшее помещение, не имеют необходимого оснащения и оборудования. Даже в большинстве фильмов и сериалов судебно-медицинские морги показывают в подвальных помещениях с отсыревшей обвалившейся штукатуркой, хотя по санитарным нормам размещение секционных моргов в таких помещениях запрещено».

Профессия «с душком»

Бытует мнение, что после работы в морге в кожу, волосы и одежду въедается трупный запах, который невозможно «смыть», как ни старайся. По этому поводу от самих экспертов можно услышать разные мнения. Одни еще несколько лет назад это подтверждали.

Виктор Емелин: «Вечный запах от трупов въедается в кожу на руках и волосы на голове. Волосы трудно отмыть даже заграничными шампунями – трупный запах остается надолго. Совсем плохо с шерстяной одеждой, которая в принципе не расстается с запахом смерти».

Бывший главный судмедэксперт Москвы Владимир Жаров: «Если люди и уходят от нас, то именно из-за запаха. Иностранные коллеги мажут у носа специальной перебивающей ароматы мазью. У нас такого нет. Самому специалисту свыкнуться с духом морга удается, но родственникам – не всегда. Иногда ставят ультиматум: либо я, либо работа. Кое-кто выбирал работу».

Лаборатория химической экспертизы в Бюро СМЭ Ростовской области. РИА Новости / Сергей Веняевский

Другие, уже в настоящее время, говорят, что вентиляционная система справляется со всеми «ароматами», хотя, конечно, ситуации бывают разные и случаются приступы тошноты, ведь тела поступают на разной стадии гниения или, скажем, выловленные из канализации.

«В подвале, где вскрываются гнилостно-измененные трупы, запах, конечно, очень сильный и неприятный, - делится девушка-танатолог в бюро СМЭ Москвы. - Он действительно впитывается во все. Помыть руки один раз после вскрытия таких трупов – все равно, что вообще не мыть. Конечно, мы моемся в душевой, меняем одежду. Но по большому счету должно пройти полдня, чтобы исчез запах. Зависит от того, сколько времени я провожу в этой секции. Если встречаюсь с друзьями после работы, пока по улице пройду пешком, все выветривается. Я лично не замечала, что на меня оборачивались. Но помню, мой преподаватель рассказывал, что в метро все от него расходились, как от бомжа – зато он свободно ехал».

«Частенько наседали „братки“»

Судмедэксперт Михаил Фокин говорит, что в среднем в месяц «на одного эксперта приходится по 30-40 исследований трупов (в сезон отпусков – до 70-80) и столько же – пострадавших живых лиц». И это при том, что бандитских убийств и нападений сегодня стало значительно меньше.

А попробуйте представить, как работалось судебным медикам в «лихие 90-е», когда был ужасающий разгул преступности. По их рассказам, тогда прямо на работе на них частенько наседали «братки»: «То требуют вскрыть тела их „друзей“ раньше остальных, то, угрожая оружием, требуют не вскрывать вовсе. Был случай, когда в Мытищах пришлось вызывать ОМОН, чтобы защитить экспертов от „наездов братвы“».

Медосмотр в Вологодской тюрьме, 1994 г. РИА Новости / Владимир Вяткин

Сегодня судмедэксперты из-за вредного характера работы трудятся укороченными сменами по 6 часов, 5 дней в неделю. Однако нередко бывают сложные случаи, и тогда приходится задерживаться.

Помимо экспертизы трупов и «снятия побоев» с живых пострадавших, они по совместительству либо в часы дежурства (т.е. вне официальной рабочей смены) выезжают на места преступлений, происшествий или эксгумации. Следователю нужна их помощь в описании наружных повреждений и трупных явлений, чтобы потом другому эксперту, который будет проводить вскрытие, было легче установить время смерти.

На месте убийства дагестанского бизнесмена в центре Москвы, 2015 г.

Кстати, на осмотр одного места преступления и поиск улик эксперты тратят не пару минут, как в кино, а по 5-6 часов, а то и больше. И еще медики сходу (да и после вскрытия) не определяют время смерти с точностью до минут. Как они объясняют, в течение полусуток с момента смерти можно определить ее время с точностью до часа, потом все менее точно.

«Если на трупе больше 20 ран, эксперт безошибочно скажет, что убийца – женщина»

Между прочим, даже в 90-е, по словам работавшего в те годы медэксперта, больше половины случаев гибели происходило «по пьяни»: бытовые убийства, драки с собутыльниками, ДТП, отравления, удушения, утопления. А хуже всего, что жертвы пьяных разборок, как правило, имеют множество ранений, каждое из которых эксперт должен исследовать отдельно.

Виктор Емелин: «Люди в таких случаях убивают друг друга чем попало и с особой жестокостью. Особенно трудно, если в убийстве участвует женщина. Дамы склонны наносить своим жертвам особенно много ран. Обычно, если на трупе находят больше двух десятков ран, эксперт безошибочно скажет, что убийца – женщина, мужчина не станет так долго колоть коченеющее тело собутыльника, он отходчивей».

Кадр из сериала «Метод»

Сегодня же «клиентами» судебных медиков часто оказываются не жертвы преступлений, а люди, которые при жизни практически не наблюдались у врачей и «ни с того ни с сего» умерли дома. Самая распространенная причина – сердечно-сосудистые заболевания.

«Туда без стакана водки не зайти»

Еще с советских времен сложился стереотип, будто судмедэксперты не начинают работать без стакана водки. Как рассказывает Юрий Гусаков, «до начала 90-х наша профессия числилась в перечне Минздрава по значимости в седьмом десятке. За нами шли те, кто травил насекомых. Каков статус, таково и отношение. В эксперты, бывало, „сплавляли“ тех, кто уже не мог работать по хирургической специальности или попросту спивался».

Впоследствии стереотип укрепился из-за обывательского мнения, что невозможно не пить, когда каждый день имеешь дело с «ужасами» смерти.

Но эксперты говорят, что алкоголик и месяца не продержался бы на такой работе, учитывая, что они несут уголовную ответственность за дачу ложного заключения: «Это по мнению обывателя „туда без стакана водки не зайти“. Судмедэкспертам не надо пить „для храбрости“ и не надо подавлять депрессию от вида умерших. У них своя философия на этот счет».

Михаил Фокин: «Тут нужно иметь стойкую психику, сопереживать каждому нельзя ни в коем случае, ты должен быть собран, эмоционально закрыт. Здесь очень просто „перегореть“, поэтому всегда нужно оставаться за гранью: сострадать в общечеловеческом смысле, но не переживать с каждым родственником утрату. „Умирать“ с каждым – немыслимо, да и не будет в этом никакой действенной помощи. Хорошо сделанная работа – вот главная наша помощь, в том числе и родственникам умерших».

«Вскрытие – это не то кропотливое нежное ковыряние в теле, как в фильмах»

Сам процесс вскрытия в фильмах тоже изрядно приукрашен. Как выразилась одна из женщин-экспертов, на экране показывают «кропотливое нежное ковыряние в теле», а на самом деле «это Y-образный разрез от шеи до лобка и вытягивание органов за язык».

К тому же вскрытие – это физически тяжелая работа, особенно для женщины. Мужчина-врач скажет, что «канаву копать гораздо тяжелее», но все равно нужно обладать немалой силой, чтобы вскрыть череп, грудную клетку. Как правило, этим занимаются крепкие парни-санитары. А медэксперт потом исследует извлеченные органы, головной и спинной мозг.

Кадр из фильма «Демон внутри»

Девушка-эксперт московского бюро: «На самый очевидный труп уходит 1,5-2 часа. Сложные можно и до вечера вскрывать – например, если есть многодырчатые травмы (особенно, если следствие сказало, что в убийстве участвовали несколько человек) и надо отдельно описывать и оценивать каждую рану. Иногда и несколько дней занимает – за экспертом есть право прервать вскрытие и продолжить на следующий день».

Торгуют ли судмедэксперты органами

Из-за фантазии киносценаристов у многих также возникло убеждение, что судмедэксперты тайком распродают извлеченные органы и неплохо на этом наживаются.

Вот что говорит об этом Алексей Решетун, автор книги «Вскрытие покажет. Записки увлеченного судмедэксперта»: «Если я захочу сейчас заняться торговлей трупными органами, я не смогу этого сделать, потому что эти органы никому не нужны. Просто в силу физиологических процессов, которые происходят в организме. Потому что, грубо говоря, чтобы орган был доступен для пересадки, нужно, чтобы он был еще живой».

Так что вот вам простая и суровая правда: после вскрытия, изучения органов и взятия срезов для лабораторных исследований все органы вместе с головным мозгом закладывают «кучей» в живот и зашивают.

Кусочки тканей, подготовленные для исследования. Фамилий на них нет – только коды

Про «обед на трупе», «оживших покойников» и циничные шутки

Судмедэксперты опровергли еще несколько популярных киномифов.

Миф: они так небрезгливы, что могут спокойно закусить во время вскрытия прямо на секционном столе

На самом деле

«Есть такие странные перцы среди судебных медиков, желающие пошокировать студентов. Но это скорее исключения, чем поголовное явление. У опытных такая дурь наверняка если и была, выветривается. Да, не брезгливые. Понятно. Но печеньки там хавать – неумно».

«Человек ко всему привыкает. Но обедать на человеческих останках может быть опасно для жизни. К примеру, один из санитаров как-то при вскрытии поранил руку и забыл об этом. Его жизнь не удалось спасти».

Вообще, для судмедэксперта главный страх в том, что он может заразиться. Любой мертвый объект представляет опасность. Постоянно существует риск заражения туберкулезом, гепатитом, ВИЧ, различными инфекциями – всем, что может предаться через порезы или капельные взвеси, которые образовываются при исследовании органов.

А еще опасен формалин, который используется в больших количествах и вызывает аллергические реакции. Согласитесь, обедать в такой среде может только дурак.

Кадр из сериала «Элементарно»

Миф: человек, признанный мертвым, может внезапно ожить в морге

На самом деле

Алексей Решетун: «Может, это и было когда-то в прошлом веке. Сейчас это невозможно в принципе. Потому что в любом крупном городе, в том числе в Москве, существует трехступенчатая фиксация смерти. Ожить в морге сейчас в Москве невозможно, это исключено».

С другой стороны, в прессе время от времени описываются случаи «воскрешений». Так, в 2015 году во Владивостоке в канун Нового года врачи скорой наспех констатировали «смерть» перепившего мужчины, а тот потом очнулся в морге и был отпущен домой ошалевшими сотрудниками. Или в Китае в холодильнике морга обнаружили живую женщину, которая тайком забралась туда сама, желая покончить с собой. Но эти истории – из разряда исключений.

Миф: результаты лабораторных анализов приходят в тот же день, максимум – через пару дней

На самом деле

Результатов тестов ждут минимум несколько дней, но это редкость. Чаще – неделями и даже месяцами.

Кадр из сериала «След»

Миф: у судмедэкспертов нездоровое циничное чувство юмора

На самом деле

Цинизм как защитная реакция организма есть у любых профессионалов, которые имеют дело со страшными вещами. Но отношение к мертвым не циничное, а рабочее.

Судмедэксперт Олег Беликов: «Это только в фильмах такое безобразие. Во время вскрытия не курим и не пьем. То, что показывают по телевизору про нас – полнейший бред. И сейчас стало очень популярным и правильным что ли, сфотографировать смерть человека и потом еще прокомментировать. Вот это больший цинизм и отклонение».

Смотрите также: Как на самом деле выглядит работа хирурга. 9 наивных вопросов

www.anews.com

Где учиться на судмедэксперта | Про профессии.ру

 

Судмедэксперт куда пойти учиться

Для того, чтобы работать судмедэкспертом, необходимо получить высшее медицинское образование.Право на такую работу дает наличие диплома любого врачебного ВУЗа, в том числе и военного.Принципиальной разницы нет.

В любом случае, необходимо сначала получить основное медицинское образование, а затем, на старших курсах выбрать направление - судмедэкспертизу.

Работа медицинского эксперта включает несколько направлений:

  • патологоанатомическую деятельность, которая заключается в проведении вскрытий умерших и определении причины смерти;
  • определение степени тяжести здоровью у живых лиц. Эта деятельность непосредственно связана с работой правоохранительных органов, поскольку от степени повреждения здоровья зависит квалификация действий виннового по конкретной статье уголовного кодекса;
  • проведение СМЭ (судебно-медицинских экспертиз), по результатам которых устанавливается, как были причинены травмы потерпевшему, каким предметом. Такие исследования обязательно проводятся по уголовным делам об изнасилованиях для подтверждение насильственного характера полового акта;
  • проведение сложных исследований. Для такой работы, необходимо дополнительное обучение, получение кандидатской или докторской степени. Проводить подобные экспертизы вправе только врачи высшей категории, имеющие большой опыт работы.

Сколько учиться на судмедэксперта

Медицинские специальности вообще предполагают наиболее длительные сроки обучения, и эта работа не является исключением.

Вначале необходимо получить образование в соответствующем ВУЗе. Срок такого обучения, как правило, составляет 6 лет. Затем, выпускник проходит интернатуру.

Полный кус учебы занимает 7 - 8 лет. Только после этого он становится полноценным специалистом в области судебной медицины и получает право самостоятельно работать.

Для того, чтобы повышать уровень образования и получить самую высокую степень, необходимо учиться на различных курсах ещё несколько лет.

Потребуется тажке регулярно проходить дополнительное обучение.

После этого, такой специалист становится врачом высшей категории и получает право на проведение сложных экспертиз, комиссионных.

Однако, получение высшей степени - это гарантированный карьерный рост и быстрое продвижение по служебной лестнице.

Стоит ли учиться на судмедэксперта

Необходимо понимать, что судмедэксперт, это не классический врач. Он не осматривает пациентов, не ставит диагноз в общепринятом понимании, не выписывает рецепты.

Судмедэксперт, это гражданский служащий, который работает в специализированном учреждении - Бюро судебной экспертизы.

Такие организации есть в каждом регионе, в каждом достаточно крупном районе есть отделения судебно-медицинских бюро.

График работы судмедэкспертов на первый взгляд привлекательный - с 08 до 13 часов. Но необходимо принимать во внимание и специфику профессии. Каждый день связан с работой с трупами и пострадавшими от насильственных преступлений. Выдержать такое под силу не каждому.

Оплата труда судмедэксперта зависит от объема проведенной работы, то есть от количества вскрытых (исследованных) трупов и освидетельствованных живых лиц.

www.proprof.ru

работать судмедэкспертом — Платформа — "Колонки"

17 лютого 2015

Мы продолжаем на Platfor.ma рубрику, в рамках которой выясняем, как разнообразные события и процессы выглядят изнутри. На этот раз судмедэксперт Оксана Зорка рассказала нам о том, как в профессию ее направил сериал, как трудно пилить твердолобых клиентов, главных мифах о судмедэкспертизе и идеальном убийстве.

 

Шел шестой год учебы в мединституте, а я до сих пор не могла определиться с будущей специализацией. Мне безумно нравилась патанатомия, я разбиралась в патфизиологии, любила физику и ненавидела фармакологию. А мысль о том, что мне предстоит лечить настоящих людей и общаться с ними изо дня в день, вгоняла меня в тоску и печаль. И получился бы из меня хороший доктор-мизантроп скорой помощи, куда обычно всех и распределяли, но по телевизору показали крутой документальный сериал о работе иностранных судмедэкспертов. Так я поняла, кем хочу стать.

 

К тому же это было бы круто: говорить всем, что ты судмедэксперт – и наблюдать реакцию! Я слабо представляла, чем конкретно занимаются судмедэксперты, но это нормально для любого новоиспеченного интерна – не понимать, кто ты, куда ты попал и что вообще надо делать.  Истории в том сериале были из прошлого века, так что практически соответствовали нашим реалиям.  Это уберегло меня от моральной травмы и разочарования в выборе профессии с первых же дней интернатуры. Но сюрпризов избежать не удалось.

 

Бюро судмедэкспертизы состоит из разных отделений, но большинству знакомы морг и «там, где побои снимают». Любой эксперт в своем развитии обязательно проходит стадию работы в морге. Я развивалась правильно, и в моей жизни был период, когда каждое буднее утро начиналось со сводки количества умерших за вчера на «пятиминутке» и обсуждения предстоящих вскрытий с лотереей, кому что достанется.  Потом собственно вскрытия, выписка свидетельств о смерти и печать своих умозаключений в «Выводах эксперта».

 

На этом этапе стало ясно, что женщина в морге элемент слабый.

То подставочку дополнительную надо, чтобы хоть как-то дотянуться до пупка необъятного тела, то санитара попросить череп распилить, так как попался особо твердолобый пациент и силенок не хватает, или вообще труп перевернуть требуется. В этом всем я сильно уступала коллегам мужского пола, хотя женщины-танатологи (те, что в морге работают) в наше время не редкость. Потому после нескольких месяцев специализации я перешла в отделение криминалистики.

 

Вот тут уже все стало намного интереснее. Теперь я работаю с разными повреждениями (ранами, переломами) и устанавливаю, чем они были причинены. Вожусь с костями и определяю, кому они принадлежали при жизни и как давно умер их владелец. Разбираюсь в следах крови, делаю экспертизы в случаях ДТП, провожу эксперименты с предполагаемыми орудиями убийства. Мало кто может понять крики радости от того, что в экспериментальной ране от предполагаемого ножа отобразился тот самый непонятный элемент, который не давал покоя при исследовании раны от трупа. Но когда все сходится и поддается логическому объяснению – это настоящий праздник!

А еще я не люблю пешеходов, переходящих дорогу на красный свет. Сегодня ему повезло, а завтра из-за него у нескольких людей прибавится работы.

 

Вообще, говорят, что эта профессия откладывает скверный отпечаток на личность человека. Это правда. Начинаешь проще относиться к людям и событиям вокруг. Кто-то обругал тебя в транспорте? Ну и ладно, ведь сегодня он орет на тебя, а завтра может оказаться на столе перед тобой. Сомневаешься, стоит ли воплощать в жизнь новую идею? Ну конечно стоит! Ведь сегодня ты сомневаешься, а завтра… ну вы поняли.

 

Конечно, без профдеформаций не обошлось. Я машинально цепляюсь взглядом за всякие повреждения и пытаюсь установить, чем и как они были сделаны – будь то дырка на одежде, скол плитки в ванной комнате, синяк на плече или даже след от ножа на бифштексе. В общем, мозг постоянно требует ответов «почему и как это получилось?». А еще я не люблю пешеходов, переходящих дорогу на красный свет. Сегодня ему повезло, а завтра из-за него у нескольких людей прибавится работы.

 

К моему огромному удивлению, самая типичная реакция на ответ о моей специальности – это вопрос «а что это?» Предположения были разные, начиная от «ты что, мент?» до «ааа, это ты в аптеке работаешь?» Зато от тех, кто знал, кто такие судмедэксперты, я часто слышала один вопрос: «А ты труп видела?». Потому я хочу сделать официальное заявление: работать с трупом и при этом не видеть его – невозможно.

 

А еще всем судмедэкспертам обязательно рассказывают один анекдот. Несколько десятков раз мне рассказывали эту шутку про двух патологоанатомов и гречку. В нескольких интерпретациях, но всегда, как ни странно, с гречкой.

 

Впрочем, анекдот – это ладно. Представляю тройку лидеров собственного хит-парада мифов о судмедэкспертизе!

 

Миф 1. Судмедэксперт = патологоанатом. На самом-то деле это два разных специалиста, которые работают в разных учреждениях. Патологоанатомы работают при больницах и основная задача их – ответить на вопрос, умер ли пациент от того, от чего его лечили или нет. Все, что произошло за пределами лечебных учреждений, поступает в городские морги к судмедэкспертам.

 

Миф 2. Судмедэксперт работает в милиции. Нет, это вообще разные организации, подчиняющиеся разным министерствам — Минздраву и МВД соответственно. Судмедэксперты – это врачи, которые занимаются всем, что связано с человеком (живым или мертвым), его частями или биологическими следами.

 

Миф 3. «Мы обратимся в независимую экспертизу!» Эксперт по своему определению не зависит ни от кого и работает исключительно в государственных учреждениях, и экспертиза может производиться только в стенах этого государственного экспертного учреждения. Тут уж ни заведующий отделением, ни начальник бюро, ни мама с папой не могут указать, что тебе писать, так как за свои выводы отвечаешь только ты сам и сам ставишь подпись. Вывод эксперта строится на определенных исследованиях материальных вещей – любой этап можно перепроверить.  Но бытует мнение, что если пойти к частному специалисту и заплатить ему денег, то он напишет «независимое мнение», которое вам понравится. Это да. Только «мнение» и «вывод эксперта» – вещи разные.

Это, пожалуй, самые набившие оскомину мифы. Есть еще много других, но они больше касаются профессиональных нюансов. Кстати, о профессиональном: «Декстера» смотрела с удовольствием, но у меня к нему есть несколько претензий. Во-первых, после пятого сезона история серийного убийцы-судмедэксперта выдохлась, и сериал слезно просил закончить себя. А во-вторых, концовка! Ну как так-то, а?

 

А теперь ответ на главный вопрос. Да, я знаю, как убить человека так, что убийство никто и никогда не раскроет.

 

 

Больше рубрики «Это как вообще»:

 

Как привезти в Украину звездного артиста (рассказывает Саша Андрусик, сооснователь музыкального агентства «Ухо»)

 

Как провести кинофестиваль «Молодость» (рассказывает Мария Глазунова, глава департамента по связям с общественностью)

 

Как создать и руководить благотворительным фондом (рассказывает Ольга Кудиненко, руководитель «Таблеточек»).

 

Как организовать крупнейший концерт в своей жизни (рассказывает Джамала, певица).

 

Как создать масштабное реалити-шоу (рассказывает Любовь Цибульская, телеспециалист).

 

opinion.platfor.ma

Как работает и сколько зарабатывает судмедэксперт в России — Нож

У меня никогда не было ролевой модели судмедэксперта, да и особой любви к судебной медицине тоже. Просто специальность «медицинская биохимия», по которой я получила диплом, подразумевает, что после выпуска можно выбирать только из двух направлений: клиническая лабораторная диагностика и судебно-медицинская экспертиза. Первое казалось скучным, и я решила: стану судмедэкспертом, почему бы и нет. Окончила интернатуру и устроилась на работу в бюро судебно-медицинской экспертизы.

Сейчас я работаю в отделе экспертизы трупов. Я вскрываю тела и выдаю заключение о том, когда и от чего умер человек. Каким орудием была нанесена смертельная травма и как именно это произошло — устанавливают судмедэксперты физико-технического отдела и правоохранительные органы.

Моя любимая часть работы — выезд на место происшествия: у каждого эксперта есть смены с выездными дежурствами. На место приезжаю я, следователь и иногда участковый. Следователь главный, он может привлекать и других специалистов, если этого требует дело.

Отличие российских реалий от голливудских процедурных шоу — в том, что у нас нет бригады из пяти человек, мы со следователем справляемся вдвоем: я осматриваю обстановку, я же делаю фотоснимки, прежде чем приступить к осмотру тела.

Мой первый выезд был на висельника. Трагикомическая история. Пара средних лет сняла квартиру на сутки, а на утро дама обнаружила своего спутника висящим на балконе. Асфиксия — наиболее частая причина самоубийства, этот способ обычно выбирают мужчины средних лет. Причины разные — кто-то не может смириться с тем, что болен, а кому-то просто жизнь не мила. Случаются и дамы-самоубийцы. Помню, одна женщина повесилась на дверной ручке, оставив записку: «Вася, ты мне надоел». Есть и не совсем классические случаи — например, 4 часа утра, приезжаем и видим: висит мужчина в женском нижнем белье и капроновых колготках.

Осмотр предусматривает ряд манипуляций, самая отвратительная из них — измерение температуры в прямой кишке с помощью термометра (у тех же висельников всегда случается непроизвольная дефекация). Термометрия — это необходимая процедура, она помогает нам определиться с давностью наступления смерти. В сериалах вы не увидите, как эксперт засовывает кому-то в задницу градусник, он вводит острый игольчатый датчик через прокол кожи в печень. В России такой способ тоже применятся, но многие эксперты согласны, что не совсем удобен на месте происшествия, плюс термометрия прямой кишки более точный и научно обоснованный метод.

Так вот, однажды, еще в период обучения в интернатуре, мы с моим куратором отправились на вызов: кто-то обнаружил бомжа без признаков жизни.

Мой куратор поручил мне важное задание — вставить градусник трупу в то самое место. Я начала его выполнять, и тут бомж закричал, оказался живенький.

Не люблю я выезжать на детей и гнилые трупы. Конечно, с такой работой уже начинается профессиональная деформация, но дети до сих пор не оставляют меня равнодушной, особенно тяжело было в первое время. Вообще экспертизы детей — самые сложные для любого эксперта, не только в эмоциональном плане, но и в профессиональном: очень большой объем работы. К примеру, если привозят труп младенца, то эксперту предстоит установить: новорожденность, живорожденность, доношенность и жизнеспособность младенца, продолжительность внутриутробной жизни и признаки ухода. Это огромный ряд критериев, которые нужно описать и обосновать. С гнилыми все ясно: степень гнилостных изменений бывает разной, но когда она выражена, труп зеленый, все отслаивается и осмотр, мягко говоря, не очень

knife.media

Такая работа: профессия – судмедэксперт

Прежде чем посетить Бюро судебно-медицинской экспертизы, мне пришлось немного морально подготовиться. Как и многие люди,  я была заложницей стереотипов о такой интересной и необычной профессии, как судмедэксперт. Ну, к примеру, благодаря сериалам все знают,  что эксперты едят бутерброды и запивают их ста граммами разведенного в колбочке спирта прямо у тела человека, что всю информацию узнают буквально по капельке крови  или что все манипуляции производят умные машины, которые выводят результат прямо на мониторы современных мощных компьютеров. Кстати, не все из вышеперечисленного оказалось мифом.

Наверное, судебно-медицинская экспертиза – то редкое направление медицины, для которого смерть имеет куда большее значение, чем жизнь. «Когда врач спасает жизнь – он рад,  что это сделал. Судмедэксперт доволен, когда доказал, что в отношении человека было произведено противоправное действие», - говорит начальник Бюро Судебно-медицинской экспертизы, кандидат медицинских наук Екатерина Юрьевна КОЛБИНА.

В Бюро – только женщины или командировки на оленьих упряжках

- Это парадокс, конечно, но у нас 70 процентов персонала – женщины. Вот смотришь: молоденькая, хрупкая девушка и – санитар морга! Раньше у нас были большие проблемы с недоукомплектацией штата. Сейчас, после повышения заработной платы в рамках реализации майских указов Президента РФ, появилось больше возможностей привлекать специалистов, имея достойную оплату труда. На  всю республику работают всего 46 врачей-экспертов. В это число входят врачи районных и межрайонных структурных подразделений, лабораторных служб. Больше 100 командировок в год – это выезды, когда требуется наше присутствие. В районы отдаленные, куда порой добраться сложно,  в лучшем случае – вертолет. В худшем – приходится добираться на лодках, плотах, оленьих и собачьих упряжках, а если вдруг распутица или нелетная погода, длительность командировки может составлять по две-три недели. А время уходит, работа стоит, дети скучают по родителям …

Паталогоанатом или эксперт?

- Екатерина Юрьевна, многие думают, что судмедэксперт  – это тот же патологоанатом… 

- Но это совсем не так. Если патологоанатомы работают в основном с телами людей, умерших от диагностированных при жизни заболеваний, то судмедэкспертам достаются самые сложные случаи. Когда возникает предположение, что смерть неестественная. Кроме того, в  нашу функцию входит не только исследование тел умерших, но и освидетельствование живых лиц – жертв насилия и преступлений против половой неприкосновенности. В этом случае эксперт дает заключение о том, когда и каким образом человек мог получить повреждения, какова степень их тяжести и многие другие вопросы, которые позволяют реконструировать обстоятельства травмы.

- А насчет градации – насильственная и ненасильственная смерть? Тут тоже часто возникает путаница… 

- Да, ненасильственная смерть – та, которая возникла без воздействия внешних факторов. Болезнь, как я уже говорила.  А вот насильственная смерть – это не только убийство, как думают многие. Это и смерть от алкогольной интоксикации, от общего переохлаждения, то есть и суицид, и несчастный случай. В связи с тем, что в задачи эксперта не входит определение рода смерти, именно его заключение на основании медицинских познаний помогает правоохранительным органам квалифицировать противоправное деяние и определять степень его общественной опасности.

- Я так поняла, что если человеку подлили какое-то ядовитое вещество и от этого он скончался, либо инсценировали самоубийство, или долго и планомерно отравляли, то есть могли ему помочь уйти на тот свет, то со всеми этими случаями и разбирается судмедэксперт. 

- В этих случаях обязательно. Плюс к тому – мы выезжаем на места ЧС, на пожары, наводнения, в случае жертв и для решения вопросов идентификации личности погибших. Работаем в тесной связке с МЧС, правоохранительными органами, участвуем в следственных действиях, даем пояснения, выезжаем на места происшествий, работаем с судами и медицинскими работниками – вот такая наша многогранная специальность, это наши рабочие будни. От результатов нашей работы зависит исход любого расследования, так как заключение и показание эксперта являются доказательством по делу и ложатся в основу обвинительного или оправдательного приговора, а за ним стоят судьбы многих людей, оценка причиненного ущерба здоровью и моральный вред ...  А наши лаборатории имеют много возможностей для доказательной медицины. 

Главная разница между патологоанатомом и судмедэкспертом: второй несет полную юридическую ответственность за дачу заведомо ложного заключения, вплоть до возбуждения уголовного дела. Так что в нашей работе важны почти математическая точность, железная логика и строгое следование инструкциям и утвержденным методикам.  

В морге – не едят!

- А можно немножко странный вопрос? Скажите, а действительно ли эксперты настолько черствые люди, что могут есть прямо у секционного стола? 

- Спасибо, что задали этот вопрос (смеется). На самом деле нас обижает, когда мы такое слышим.  Я в судмедэкспертизе больше 20 лет, но никогда не видела, чтобы кто-нибудь ел, находясь рядом с трупом. И то, что нас путают с паталогоанатомами и криминалистами, неправильно, ведь сфера деятельности у нас разная, поверьте. Это все устаревшие понятия, и кинематограф, конечно, в этом сыграл свою роль. Кстати, в якутском фильме «Мой убийца» меня пригласили на роль судмедэксперта, по сути, я играла саму себя. Так вот, там тоже обыгрывался эпизод с едой в морге. Я им говорила, что на самом деле это совсем не так, но кто меня послушает (улыбается).

К смерти не привыкнешь

- К смерти и ее обстоятельствам невозможно привыкнуть. Вот говорят, что эксперты – люди черствые, с профессионально атрофированными чувствами. Это не так. В абсолютном большинстве мы ничем не отличаемся от нормальных людей. Всегда тяжело, если встречаешься с жестокой смертью или гибелью ребенка. Смотришь и думаешь: вот жил человек, радовался, у него были свои планы на жизнь, а кто-то вдруг взял и за него все решил. И нет больше человека, нет планов, нет будущего. 

Но работа есть работа. В первую очередь мы изучаем тело и должны решить вопрос,  виноват ли кто-то в этом или нет? И это самое, пожалуй, главное: когда от тебя зависит судьба людей, заинтересованных в этом деле. Не хочется, чтобы по нашей вине в тюрьму сел невиновный человек. Поэтому все результаты анализов и исследований проверяются  и перепроверяются. И когда возникают случаи (а они редко, но бывают), когда требуется эксгумация трупа для дополнительных исследований – это показатель того, что эксперт отработал недобросовестно, либо у него недостаточно опыта, либо подтверждаются данные первичной экспертизы. 

- А супернавороченная техника и «узнать все по капле крови»?

- С техникой сейчас ситуация получше. Конечно, хотелось бы микроскопы последнего поколения и чтобы на мониторы выдавали трехмерное изображение. И компьютерная томография бы не помешала. Ведь у нас встречаются еще и фундаментальные методики – еще с 60-70 годов. А ведь мы можем гораздо больше! Что касается капли крови – да, это правда. Если у вас будут определять группу крови и резус фактор в обычной клинической лаборатории, то возьмут около 5 мл крови, а на месте происшествия бывает и каплю найти сложно, но даже в этом минимальном количестве мы определим гораздо больше: кровь ли это, кому принадлежит, групповая принадлежность и происхождение от конкретного человека. 

Кстати, при Бюро СМЭ действует Центр поддержки и сопровождения граждан – психологическая помощь и помощь с оформлением документов. Об этом – в одном из следующих номеров.

www.exo-ykt.ru