Субъективное и объективное в сознании. Субъективная и объективная


Что значит объективное и субъективное мнение?

Субъективное и объективное мнение — это пример единства и борьбы противоположностей. Субъект и объект едины, поскольку они существуют только до тех пор, пока вступают во взаимоотношения друг с другом. При этом действие может быть активным, пассивным, реальным и виртуальным.

Субъективное мнение и его составяющие

Мнение — это оценка субъекта, которая обычно проявляется в форме высказывания. Из этого следует один вывод — оно всегда субъективно, поскольку высказывается субъектом.

Человек в силу своей способности к абстрактному мышлению может выступать в разных ролях. Субъективное мнение — это когда его носитель играет роль единственного человека в этом мире. Он судит об объекте так, как будто решения может принимать только он и никто больше. Поскольку он один, то ничто не может оказывать на него влияние и тем более давление. Это называется предвзятостью, поскольку в него вкладывается максимум личного.

В реальном мире такого, конечно, не бывает.

Собственная позиция — это условность, позволяющая людям подчеркнуть степень своей независимости от других людей и структур общества в принятии решений и в формировании модели мироздания.

Объективное мнение и его особенности

Если у мнения есть объект и субъект, то логично было бы предположить, что объективное высказывание — это представление и отношение по поводу данного объекта. В какой-то степени так оно и есть.

Считается, что объективно то, что не зависит от нашего сознания. Это означает, что для создания объективного представления человек должен отключить сознание. Однако любое знание, отношение, представление и высказывание — это проявление работы сознания. По этой причине они всегда осознанны.

Под объективным суждением понимается отражение знаний и представлений большой совокупности людей, а если быть еще точнее, то общества по поводу данного объекта. Через других людей объект такого представления воздействует на субъект, влияя на его суждение о себе.

Таким образом, объективность высказываний — это независимое от человека, его желаний и представлений свойство предмета, отраженное в совокупности мнений других людей.

Объективность представлений и высказываний основана на информации, исходящей из следующих источников:

  1. Системы формального и неформального образования. Образование — это формирование образа устройства мира в соответствии с полученными знаниями в школе, вузе и других учебных заведениях. Эти знания, в свою очередь, появляются в результате научных исследований многих поколений людей. Формальное образование можно считать самым мощным фактором, определяющим объективность мышления.
  2. Науки. Научные факты, теории, гипотезы являются достоянием немногих. Однако они определяют содержание образовательных программ и через различные источники передачи информации могут стать достоянием любого человека на планете. Научное знание принято считать самым объективным, потому что формируется оно под контролем специальных структур государства и общества.
  3. Средств массовой информации. Это, пожалуй, самый массовый и действенный источник информации, влияющий на степень объективности мнения. Он занимает лидирующее положение не столько в силу большой его тиражированности, сколько в доступности изложения знаний, а также наличия большого количества субъективных высказываний других людей. Тиражированные мнения — это иллюзия их объективности, оказывающая не только влияние, но и давление на решения, высказывания и поступки.
  4. Общения с другими людьми. Человеку свойственно жить как все и как всегда. Это проявление в обществе древнего инстинкта подражания. Все, что обсуждается в рабочем коллективе, с соседями, друзьями и в семье, трудно назвать полностью объективным. Однако для субъекта оно часто воспринимается именно в таком качестве.

Мнение толпы трудно назвать объективным, но, поскольку какое-то мнение высказали многие, любой субъект воспринимает его в таком качестве. Живое общение людей формирует мнение порой гораздо сильней, чем СМИ и образование.

Таким образом, объективное мнение — это отношение к объекту, навязанное в той или иной степени обществом.

Проблемы соотношения субъективного и объективного

Все, что создано сознанием человека, изобилует парадоксами и противоречиями. Научные знания создает человек, поэтому в его картине мира так много парадоксов. Особенно нелогичными кажутся знания о человеке и его психике.

Отношение к чему-то всегда формируется человеком, то есть субъектом. Мнения многих людей, пройдя через общественные структуры и процессы, автоматически становятся объективными.

Из всего сказанного напрашивается вывод: все знания людей об устройстве мира — это скопление субъективных представлений. Чем плотнее эти скопления, тем больше степень объективности. Но тогда напрашивается и другой вывод: истинно независимым может быть только научный факт. Этот вывод заводит нас в тупик, из которого есть один выход. Это определение субъективного как основанного преимущественно на собственном опыте в соответствии со своей моделью мира.

Носитель субъективного высказывания максимально дистанцируется от позиции других людей, примеряя объект преимущественно к своим интересам и представлениям об устройстве мира. Носитель объективного мнения — это абстракция, выражаемая термином общество. Два эти понятия пересекаются и переплетаются, но никогда не существуют параллельно.

Так что значит объективное суждение для человека, не задумывающегося о тонкостях терминологии? Это, прежде всего, суждение, максимально очищенное от эмоций, собственных интересов и предвзятостей.

Субъективное мнение — это представление об объекте, пропущенное через призму личности со всеми ее особенностями, радостями, печалями, потребностями. В него обязательно вплетается желание видеть мир в определенных красках. Оно тесно переплетается с оценочными суждениями и порой таковым является.

poznala.ru

Субъективное и объективное в сознании.

Идеальное – это форма, присущая человеческому сознанию, психике вообще, наиболее рельефно отличающая сознание от материальных явлений. Но сознание, психика имеют и другую, более важную сторону – объективное содержание, средством существования которого и выступает идеальная форма. На этом уровне анализа сознание выступает как субъективный образ объективного мира. Сознание (психическое вообще) в этом аспекте предстает как единство двух сторон: субъективной формы и объективного содержания.

Объективное содержание – это все то, что заимствовано, перенесено сознанием из внешнего мира, т.е. сходно, тождественно с объективным миром. В тенденции, в бесконечном времени объективное содержание сознания может воспроизвести любые качества реального мира, бесконечное качественное многообразие.

В наиболее общем плане субъективное можно определить как такую сторону сознания (психики), которая отличает последнее от внешнего мира, или иначе, как то, что остается в сознании «за вычетом» всего заимствованного извне объективного содержания. Идеальность сознания целиком подпадает под понятие субъективного: субъективное – это идеальное, идеальное – субъективно.

Важной стороной субъективного выступает непосредственная данность явлений сознания (психики) их владельцу. Ощущения, восприятия, понятия, переживания, чувства и т. д., как таковые, непосредственно даны только их владельцу («закрытый сад») и не могут непосредственно восприниматься внешним наблюдателем. Никто и никогда не видел ощущений другого человека, не воспринимал непосредственно его чувств и понятий.

Непосредственная данность субъекту и закрытость для внешнего наблюдателя – одно из фундаментальных свойств психики, обусловливающее ее важнейшие особенности. Благодаря этому свойству возникает внутренний мир человека, духовный мир, который приобретает большую автономность и, следовательно, способность к свободному творчеству. Непосредственная данность субъекту делает возможным появление новой индивидуальности, коренным образом отличающей наделенные психикой живые существа, в особенности человека, от химических и физических индивидов (индивидуальных объектов).

Субъективное – это отображение и познание человеком самого себя. Познавая объективный мир в форме объективного содержания своего сознания, человек одновременно познает самого себя – в форме субъективной стороны своих ощущений, понятий, теорий и т. д. Каждая форма отражения внешнего мира в психике и сознании содержит – сознаем мы это или нет – познание какой-то стороны нашего собственного бытия и сущности.

Сознание и мозг.

Сознание – идеальное, непространственное. Как совмещены идеальное сознание и физические процессы? Как оно оказывает влияние на свой материальный носитель?

Психофизиологический парадокс. Существуют две качественно различные картины деятельности материального мозга – психологическая и физиологическая. На психологическом уровне деятельность мозга выступает как система качественно различных субъективных образов предметов и явлений, на физиологическом – как система качественно тождественных процессов возбуждения. Таким образом, на основе системы качественно однородных физиологических явлений в мозгу возникает система качественно разнородных психических образов.

studfiles.net

Что значит субъективное и объективное мнение?

Субъективное - т. е личное мнение того, кто говорит. Объективное мнение - реальная оценка ситуации (насколько это вообще возможно вопрос дускусионный)

объективно -все из госдепа, но из разных партий.... субъективно-ПОШЛИ ВЫ ВСЕ В ЖОПУ!!!

объективного мнения не существует в принципе.

Наверху - субьективное мнение, внизу - обьективное...

Объективное мнение-это ваше, то что вы видите на самом деле, и транслируете другим. А для для других оно будет Субъективное. Соответственно и наоборот.

Субъективное мнение основывается на наших эмоциональных суждениях, жизненном опыте и точке зрения. К примеру, у каждого из нас свое понимание красоты, гармонии, эстетичности и т. д. Такое мнение будет обязательно верным для того, кто его выдвигает. В субъективности человек выражает свои мысли, как ему "кажется" или "представляется". Но на самом деле не всегда явл. истинной. Озвучивая свои мысли, человек, прежде всего, показывает свое внутреннее состояние. - Объективное мнение не зависит от нашего состояния. Оно основано на проверенных и доказанных обстоятельствах, когда мы не ищем оправданий, а принимаем ситуацию такой, какая она есть.

touch.otvet.mail.ru

СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 18Следующая ⇒

Если мы признаем этот принцип гуманистической этики, что мы должны ответить тем, кто отрицает способность человека формулировать объективно верные нормативные принципы?

Одна школа гуманистической этики разделяет эту точку зрения и соглашается, что ценностные суждения не обладают объективной достоверностью и представляют собой не что иное, как произвольные предпочтения и антипатии индивида. Например, утверждение, что "свобода лучше рабства", указывает лишь на различие во вкусе, но не обладает объективной достоверностью. Ценность в этом случае определяется как "всякое желательное благо", и желание оказывается мерилом ценности, а не ценность мерилом желания. Такой крайний субъективизм по самой своей природе несовместим с идеей, что этические нормы должны быть универсальными и применимыми ко всем людям. Если бы такой субъективизм был единственной формой гуманистической этики, тогда, в самом деле, мы были бы поставлены перед выбором между этическим авторитаризмом и отказом от всех притязаний на всеобщие правильные нормы.

Этический гедонизм - первая уступка принципу объективности; в допущении, что удовольствие - благо для человека, а страдание - зло, обретает силу принцип, согласно которому желания определяют оценку: только те желания, исполнение которых приносит удовольствие, — ценны, а все прочие — нет. Однако, вопреки утверждению Герберта Спенсера, что удовольствие выполняет объективную функцию в процессе биологической эволюции, оно не может быть критерием ценности. Ибо есть люди, наслаждающиеся повиновением, а не свободой, извлекающие удовольствие из ненависти, а не из любви, из эксплуатации, а не из плодотворного труда. Этот феномен удовольствия, извлекаемого из того, что объективно пагубно, типичен для невротического характера и широко изучался психоанализом. Мы вернемся к этой проблеме при обсуждении склада характера и в главе, где речь идет о счастье и удовольствии.

Важным шагом в направлении более объективного критерия ценности была модификация гедонистического принципа, введенная Эпикуром, который попытался разрешить задачу, разделив удовольствия на "высшие" и "низшие". Однако, хотя таким образом были признаны внутренние затруднения гедонизма, предложенное решение оставалось абстрактным и догматическим. Тем не менее, гедонизм имеет одно великое достоинство: делая собственный человеческий опыт удовольствия и счастья единственным критерием ценности, он кладет предел всяким попыткам отдать авторитету право решать, "что для человека всего лучше", предоставляя человеку возможность самому разобраться, что он чувствует по поводу того, что называют для него наилучшим. Поэтому неудивительно, что в Греции, Риме и в современной европейской и американской культуре гедонистическая этика находилась под защитой прогрессивных мыслителей, искренне и горячо заинтересованных в счастье человека. Но, несмотря на свои достоинства, гедонизм не смог сформулировать основания для объективно правильных этических оценок. Так должны ли мы отказаться от объективности, если мы выбираем гуманизм? Или есть возможность формулировать нормы поведения и ценностные суждения, объективно правильные для всех людей и при этом определяемые самим человеком, а не превосходящим его авторитетом? Я действительно считаю это возможным и сейчас попытаюсь это доказать.

Вначале давайте не забывать, что "объективно правильное" не идентично "абсолютному". Например, определение вероятности, приблизительной точности или любая гипотеза могут быть правильными и в то же время "относительными" в том смысле, что они основываются на ограниченной очевидности и подлежат последующему уточнению, если факты или процедуры это позволяют. Вся концепция относительности и абсолютности берет начало в теологической мысли, где сфера божественного, как "абсолютного", отделена от несовершенной сферы человеческого. Вне этого теологического контекста понятие абсолюта не имеет смысла и занимает незначительное место в этике и научном мышлении вообще.

Но даже если мы придем к согласию в этом пункте, остается ответить на главное возражение касательно возможности объективно правильных утверждений в этике: на возражение, что "факты" должны быть строго отделены от "ценностей". Со времен Канта было широко признано, что объективно правильные утверждения возможны только о фактах, а не о ценностях, и что одним из мерил научности является недопущение ценностных утверждений.

Однако в искусстве мы привыкли формулировать объективно правильные нормы, выводя их из научных принципов, которые установлены путем наблюдения фактов и/или обширных математико-дедуктивных процедур. Чистые или "теоретические" науки имеют дело с открытием фактов и принципов, хотя даже в физической и биологической науках заключен нормативный элемент, что не лишает их объективности. Прикладные науки в первую очередь имеют дело с практическими нормами, в соответствии с которыми надлежит действовать, и здесь норма задается научным знанием фактов и принципов. Искусства - это виды деятельности, требующие специального знания и умения. В то время как некоторые из них требуют лишь общих представлений, другие, такие, как инженерное искусство или медицина, требуют обширных теоретических знаний. Если, например, я хочу построить железнодорожный путь, я должен строить его в соответствии с определенными законами физики. Во всех искусствах система объективно правильных норм составляет теорию практики (прикладные науки), основанную на теоретическом знании. Хотя возможны различные пути достижения наилучших результатов в том или ином искусстве, нормы ни в коем случае не произвольны; их нарушение ведет к плачевным результатам или даже к полному краху на пути к желаемой цели.

Но не только медицина, инженерия и живопись являются искусствами; сама жизнь есть искусство2 - поистине самое важное и в то же время самое трудное и сложное из всех практикуемых человечеством искусств. Его предметом является не та или иная конкретная деятельность, а сама жизнедеятельность, процесс развития того, что заложено потенциально. В искусстве жить человек - и творец, и предмет своего искусства; он - и скульптор, и мрамор; и врач, и пациент.

Гуманистическая этика, для которой "хорошее" синоним хорошего для человека, а "плохое" синоним плохого для человека, предполагает, что чтобы знать, что хорошо для человека, мы должны знать его природу. Гуманистическая этика - это прикладная наука "искусства жить", основанная на теоретической "науке о человеке". Здесь, как и в других искусствах, совершенство ("добродетель") пропорционально знанию науки о человеке, а также умению и опыту. Но выводить нормы из теорий можно только при условии, что уже избрана некая определенная форма деятельности и желаема некая определенная цель. Так, предпосылкой медицинской науки служит желание излечить болезнь и продлить жизнь; если эта предпосылка отсутствует, все правила медицинской науки будут бесполезны. Всякая прикладная наука покоится на аксиоме, предполагающей акт выбора, на аксиоме, что цель деятельности желаема. Есть, однако, разница между аксиомой, лежащей в основании этики, и аксиомой других искусств. Мы можем вообразить гипотетическую культуру, где люди не хотят картин или мостов, но не такую культуру, где люди не хотят жить. Желание жить - прирожденное для каждого организма, и человек не может не хотеть жить, независимо от того, что ему нравится думать об этом3. Выбор между жизнью и смертью скорее мнимый, чем реальный; реальный же человеческий выбор - между хорошей жизнью и плохой.

Интересно теперь задать вопрос, почему наше время утратило представление о жизни, как об искусстве. Похоже, современный человек считает, что читать и писать - это искусства, которым следует учиться, что стать архитектором, инженером или квалифицированным рабочим можно лишь благодаря серьезному обучению, но жить - это нечто настолько простое, что не требуется никаких особых усилий, чтобы этому научиться. Просто потому, что каждый "живет" по-своему, жизнь считается делом, в котором каждый - знаток. Но дело здесь не в том, что человек до такой степени овладел искусством жить, что утратил представление о его трудности. Распространенное отсутствие подлинной радости и счастья совершенно исключает такое объяснение. Современное общество, несмотря на все то значение, какое оно придает счастью, индивидуальности и личным интересам, научило человека чувствовать, что не его счастье (или, если воспользоваться теологическим термином, не его спасение) является целью жизни, а его долг трудиться или его успех. Деньги, престиж и власть стали его побудительными мотивами и целями. Человек пребывает в иллюзии, что он действует в своих личных интересах, а на самом деле он служит чему угодно, но только не интересам своего реального "я". Все что угодно важно для него, за исключением его жизни и искусства жить. Он существует для чего угодно, только не для самого себя.

Если этика составляет свод норм для достижения совершенства в искусстве жить, ее наиболее общие принципы должны соответствовать природе жизни вообще и человеческого существования в частности. В самом общем виде природа всякой жизни — сохранять и утверждать собственное существование. Все организмы обладают врожденной склонностью сохранять свое существование: этот факт позволяет психологам постулировать "инстинкт" самосохранения. Первая "обязанность" организма - быть живым.

"Быть живым" - это динамическое, а не статическое понятие. Существование и развертывание присущих организму сил - это одно и то же. Все организмы обладают врожденной склонностью актуализировать свои потенциальные свойства. Поэтому целью человеческой жизни следует считать развертывание сил человека согласно законам его природы.

Человек, однако, не существует как-то "вообще". Обладая набором свойств, общих всем представителям человеческого рода, он всегда - индивидуальность, уникальное существо, отличное от кого бы то ни было. Его отличает особое сочетание характера, темперамента, талантов, склонностей так же, как его отличают отпечатки пальцев. Он может утверждать свои человеческие возможности, только реализуя свою индивидуальность. Обязанность быть живым - это то же, что и обязанность стать самим собой, развить то, что в индивиде заложено потенциально.

Суммируем: благо в гуманистической этике - это утверждение жизни, развертывание человеком своих сил. Добродетель - это ответственность за собственное существование. Зло лишает человека сил; порок - это безответственность по отношению к самому себе. Таковы первые принципы объективной гуманистической этики. Мы не можем разъяснять их здесь и вернемся к ним в главе IV. Теперь, однако, мы должны задать вопрос: возможна ли "наука о человеке" - как теоретическая основа прикладной науки этики.

3. НАУКА О ЧЕЛОВЕКЕ 4

Понятие науки о человеке покоится на предпосылке, что ее предмет, человек, существует и что существует человеческая природа, характерная для человеческого рода. На этом спорном вопросе история мысли демонстрирует свою особую иронию и противоречия.

Авторитарные мыслители с готовностью признавали существование человеческой природы, которую они считали постоянной и неизменной. Это признание использовалось для доказательства, что их этические системы и социальные институты необходимы и неизменны, будучи построенными якобы на природе человека. Однако то, что они считали человеческой природой, было отражением их норм - и интересов, - а не результатом объективного исследования. Поэтому понятно, что сторонники прогресса должны были приветствовать открытия антропологии и психологии, которые, напротив, утверждали, казалось, безграничную изменчивость человеческой природы. Ибо изменчивость означала, что нормы и институты - признанные скорее причиной человеческой природы, чем ее следствием - также могут быть изменены. Но, выступая против ошибочного представления, что определенные исторические культурные системы являются выражением постоянной и вечной человеческой природы, приверженцы теории безграничной изменчивости пришли к равно несостоятельной позиции. Прежде всего, концепция безграничной изменчивости человеческой природы легко ведет к заключениям столь же неудовлетворительным, как и концепция постоянной и неизменной человеческой природы. Если бы человек был безгранично податлив, тогда, действительно, нормы и институты, неблагоприятные для человеческого благополучия, имели бы возможность заковать человека навсегда в свои системы, лишив человеческую природу возможности мобилизовать свои внутренние силы и направить их на изменение этих систем. Человек был бы только марионеткой социальных порядков, а не - как он доказал это исторически - активным деятелем, чьи внутренние силы энергично противодействуют мощному давлению неблагоприятных социальных и культурных систем. В самом деле, если бы человек был лишь творением культурных систем, невозможно было бы критиковать или оценить ни один социальный строй с точки зрения человеческого благополучия, поскольку здесь не было бы места понятию "человек".

Политические и моральные следствия теории изменчивости так же важны, как и ее теоретические положения. Если мы допустим, что нет никакой человеческой природы (кроме той, что задана основными физиологическими потребностями), единственной возможной психологией будет радикальный бихевиоризм, довольствующийся описанием бесконечного числа поведенческих моделей, или психология, занятая измерением количественных показателей человеческого поведения. Психологии и антропологии осталось бы описание различных путей, какими социальные институты и культурные системы формируют человека, и поскольку специфическими проявлениями человека были бы лишь штампы, заданные ему социальными структурами, возможной оказалась бы только одна наука о человеке - сравнительная социология. Однако если психология и антропология способны сделать правильные предположения о законах, управляющих человеческим поведением, то они должны начать с предпосылки, что нечто, скажем X, реагирует на воздействие среды установленным образом, сообразно своим свойствам. Человеческая природа не неизменна, и, следовательно, культуру нельзя объяснить как результат неизменных человеческих инстинктов; не является культура и постоянным фактором. Верно, что человек может адаптироваться даже к неудовлетворительным условиям, но в процессе такой адаптации он вырабатывает определенные ментальные и эмоциональные реакции, сообразно специфическим свойствам своей природы.

Человек может адаптироваться к рабству, но он реагирует на него снижением своих интеллектуальных и моральных качеств; он может адаптироваться к культуре, проникнутой всеобщим недоверием и враждебностью, но он реагирует на такую адаптацию ослаблением своих сил и бесплодностью. Человек может адаптироваться к культурным условиям, требующим подавления сексуальных влечений, но при такой адаптации, как показал Фрейд, у него развиваются невротические симптомы. Человек может адаптироваться почти к любой культурной системе, но в той мере, в какой эти системы противоречат его природе, у него развиваются ментальные и эмоциональные нарушения, принуждающие его, в конце концов, к изменению этих условий, так как он не может изменить свою природу.

Человек - не чистый лист бумаги, на котором культура может писать свой текст; он - существо, заряженное энергией и структурированное определенным образом, существо, которое, адаптируясь, реагирует специфическим и установленным образом на внешние условия. Если бы человек адаптировался к внешним условиям, гибко изменяя свою природу, подобно животному, и был способен к жизни только при определенных условиях, к которым он развил специальную адаптацию, он достиг бы тупика специализации, которая является судьбой всякого животного вида, а значит, и прекращения истории. Если бы, с другой стороны, человек мог адаптироваться ко всем условиям, не сопротивляясь тем, которые противны его природе, он никогда не имел бы никакой истории вообще. Человеческая эволюция обусловлена человеческой адаптируемостью и определенными неразрушимыми свойствами природы человека, которые заставляют его никогда не прекращать поиск условий, более соответствующих его внутренним потребностям.

Предмет науки о человеке - человеческая природа. Но эта наука начинается не с полной и адекватной картины того, чем является человеческая природа; удовлетворительным определением ее предмета являются ее цели, а не предпосылки. Ее метод состоит в том, чтобы наблюдать реакции человека на различные индивидуальные и социальные условия, и из наблюдения за этими реакциями делать выводы о природе человека. История и антропология изучают реакции человека на культурные и социальные условия, отличные от современных; социальная психология изучает реакции на различные социальные установки внутри нашей собственной культуры. Детская психология изучает реакции ребенка на различные ситуации; психопатология пытается делать выводы о человеческой природе, изучая ее искажения в патогенных условиях. Человеческую природу никогда нельзя наблюдать как таковую, а только в ее конкретных проявлениях, в конкретных ситуациях. Это теоретическая конструкция, которую можно вывести из эмпирического изучения поведения человека. В этом отношении наука о человеке, конструируя "модель человеческой природы", не отличается от прочих наук, оперирующих понятиями сущностей, построенными на выводах из данных наблюдения или контролируемых такими выводами, но не прямо наблюдаемых, как таковые.

Несмотря на изобилие данных, предложенных антропологией и психологией, мы имеем только гипотетическую картину человеческой природы. А за эмпирическим и объективным изображением того, что являет собой "человеческая природа", мы все еще можем обращаться к Шейлоку, если поймем его слова об иудеях и христианах в расширительном смысле, как свидетельствующие за все человечество.

"Я иудей! Разве у иудея нет глаз? Разве у иудея нет рук, органов, размеров тела, чувств, привязанностей, страстей? Разве он не ест ту же пищу, не получает ран от того же оружия, не болеет теми же болезнями, не лечится теми же средствами, не так же согревается летом, и не так же мерзнет зимой, как и христианин? Когда вы пронзаете нас, разве мы не истекаем кровью? Когда вы веселите нас, разве мы не смеемся? Когда вы отравляете нас, разве мы не умираем? И когда вы бесчестите нас, разве мы не отомстим? Если мы похожи на вас в остальном, мы будем походить на вас и в этом".*

_______

* Ср. В. Шекспир. Венецианский купец, акт III, сцена I. - Примеч. перев.

Читайте также:

lektsia.com

Субъективное и объективное в сознании.

Идеальное – это форма, присущая человеческому сознанию, психике вообще, наиболее рельефно отличающая сознание от материальных явлений. Но сознание, психика имеют и другую, более важную сторону – объективное содержание, средством существования которого и выступает идеальная форма. На этом уровне анализа сознание выступает как субъективный образ объективного мира. Сознание (психическое вообще) в этом аспекте предстает как единство двух сторон: субъективной формы и объективного содержания.

Объективное содержание – это все то, что заимствовано, перенесено сознанием из внешнего мира, т.е. сходно, тождественно с объективным миром. В тенденции, в бесконечном времени объективное содержание сознания может воспроизвести любые качества реального мира, бесконечное качественное многообразие.

В наиболее общем плане субъективное можно определить как такую сторону сознания (психики), которая отличает последнее от внешнего мира, или иначе, как то, что остается в сознании «за вычетом» всего заимствованного извне объективного содержания. Идеальность сознания целиком подпадает под понятие субъективного: субъективное – это идеальное, идеальное – субъективно.

Важной стороной субъективного выступает непосредственная данность явлений сознания (психики) их владельцу. Ощущения, восприятия, понятия, переживания, чувства и т. д., как таковые, непосредственно даны только их владельцу («закрытый сад») и не могут непосредственно восприниматься внешним наблюдателем. Никто и никогда не видел ощущений другого человека, не воспринимал непосредственно его чувств и понятий.

Непосредственная данность субъекту и закрытость для внешнего наблюдателя – одно из фундаментальных свойств психики, обусловливающее ее важнейшие особенности. Благодаря этому свойству возникает внутренний мир человека, духовный мир, который приобретает большую автономность и, следовательно, способность к свободному творчеству. Непосредственная данность субъекту делает возможным появление новой индивидуальности, коренным образом отличающей наделенные психикой живые существа, в особенности человека, от химических и физических индивидов (индивидуальных объектов).

Субъективное – это отображение и познание человеком самого себя. Познавая объективный мир в форме объективного содержания своего сознания, человек одновременно познает самого себя – в форме субъективной стороны своих ощущений, понятий, теорий и т. д. Каждая форма отражения внешнего мира в психике и сознании содержит – сознаем мы это или нет – познание какой-то стороны нашего собственного бытия и сущности.

Сознание и мозг.

Сознание – идеальное, непространственное. Как совмещены идеальное сознание и физические процессы? Как оно оказывает влияние на свой материальный носитель?

Психофизиологический парадокс. Существуют две качественно различные картины деятельности материального мозга – психологическая и физиологическая. На психологическом уровне деятельность мозга выступает как система качественно различных субъективных образов предметов и явлений, на физиологическом – как система качественно тождественных процессов возбуждения. Таким образом, на основе системы качественно однородных физиологических явлений в мозгу возникает система качественно разнородных психических образов.

studfiles.net

2. СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА. Человек для себя

2. СУБЪЕКТИВНАЯ И ОБЪЕКТИВНАЯ ЭТИКА

Если мы признаем этот принцип гуманистической этики, что мы должны ответить тем, кто отрицает способность человека формулировать объективно верные нормативные принципы?

Одна школа гуманистической этики разделяет эту точку зрения и соглашается, что ценностные суждения не обладают объективной достоверностью и представляют собой не что иное, как произвольные предпочтения и антипатии индивида. Например, утверждение, что «свобода лучше рабства», указывает лишь на различие во вкусе, но не обладает объективной достоверностью. Ценность в этом случае определяется как «всякое желательное благо», и желание оказывается мерилом ценности, а не ценность мерилом желания. Такой крайний субъективизм по самой своей природе несовместим с идеей, что этические нормы должны быть универсальными и применимыми ко всем людям. Если бы такой субъективизм был единственной формой гуманистической этики, тогда, в самом деле, мы были бы поставлены перед выбором между этическим авторитаризмом и отказом от всех притязаний на всеобщие правильные нормы.

Этический гедонизм — первая уступка принципу объективности; в допущении, что удовольствие — благо для человека, а страдание — зло, обретает силу принцип, согласно которому желания определяют оценку: только те желания, исполнение которых приносит удовольствие, — ценны, а все прочие — нет. Однако, вопреки утверждению Герберта Спенсера, что удовольствие выполняет объективную функцию в процессе биологической эволюции, оно не может быть критерием ценности. Ибо есть люди, наслаждающиеся повиновением, а не свободой, извлекающие удовольствие из ненависти, а не из любви, из эксплуатации, а не из плодотворного труда. Этот феномен удовольствия, извлекаемого из того, что объективно пагубно, типичен для невротического характера и широко изучался психоанализом. Мы вернемся к этой проблеме при обсуждении склада характера и в главе, где речь идет о счастье и удовольствии.

Важным шагом в направлении более объективного критерия ценности была модификация гедонистического принципа, введенная Эпикуром, который попытался разрешить задачу, разделив удовольствия на «высшие» и «низшие». Однако, хотя таким образом были признаны внутренние затруднения гедонизма, предложенное решение оставалось абстрактным и догматическим. Тем не менее, гедонизм имеет одно великое достоинство: делая собственный человеческий опыт удовольствия и счастья единственным критерием ценности, он кладет предел всяким попыткам отдать авторитету право решать, «что для человека всего лучше», предоставляя человеку возможность самому разобраться, что он чувствует по поводу того, что называют для него наилучшим. Поэтому неудивительно, что в Греции, Риме и в современной европейской и американской культуре гедонистическая этика находилась под защитой прогрессивных мыслителей, искренне и горячо заинтересованных в счастье человека. Но, несмотря на свои достоинства, гедонизм не смог сформулировать основания для объективно правильных этических оценок. Так должны ли мы отказаться от объективности, если мы выбираем гуманизм? Или есть возможность формулировать нормы поведения и ценностные суждения, объективно правильные для всех людей и при этом определяемые самим человеком, а не превосходящим его авторитетом? Я действительно считаю это возможным и сейчас попытаюсь это доказать.

Вначале давайте не забывать, что «объективно правильное» не идентично «абсолютному». Например, определение вероятности, приблизительной точности или любая гипотеза могут быть правильными и в то же время «относительными» в том смысле, что они основываются на ограниченной очевидности и подлежат последующему уточнению, если факты или процедуры это позволяют. Вся концепция относительности и абсолютности берет начало в теологической мысли, где сфера божественного, как «абсолютного», отделена от несовершенной сферы человеческого. Вне этого теологического контекста понятие абсолюта не имеет смысла и занимает незначительное место в этике и научном мышлении вообще.

Но даже если мы придем к согласию в этом пункте, остается ответить на главное возражение касательно возможности объективно правильных утверждений в этике: на возражение, что «факты» должны быть строго отделены от «ценностей». Со времен Канта было широко признано, что объективно правильные утверждения возможны только о фактах, а не о ценностях, и что одним из мерил научности является недопущение ценностных утверждений.

Однако в искусстве мы привыкли формулировать объективно правильные нормы, выводя их из научных принципов, которые установлены путем наблюдения фактов и/или обширных математико-дедуктивных процедур. Чистые или «теоретические» науки имеют дело с открытием фактов и принципов, хотя даже в физической и биологической науках заключен нормативный элемент, что не лишает их объективности. Прикладные науки в первую очередь имеют дело с практическими нормами, в соответствии с которыми надлежит действовать, и здесь норма задается научным знанием фактов и принципов. Искусства — это виды деятельности, требующие специального знания и умения. В то время как некоторые из них требуют лишь общих представлений, другие, такие, как инженерное искусство или медицина, требуют обширных теоретических знаний. Если, например, я хочу построить железнодорожный путь, я должен строить его в соответствии с определенными законами физики. Во всех искусствах система объективно правильных норм составляет теорию практики (прикладные науки), основанную на теоретическом знании. Хотя возможны различные пути достижения наилучших результатов в том или ином искусстве, нормы ни в коем случае не произвольны; их нарушение ведет к плачевным результатам или даже к полному краху на пути к желаемой цели.

Но не только медицина, инженерия и живопись являются искусствами; сама жизнь есть искусство[4] — поистине самое важное и в то же время самое трудное и сложное из всех практикуемых человечеством искусств. Его предметом является не та или иная конкретная деятельность, а сама жизнедеятельность, процесс развития того, что заложено потенциально. В искусстве жить человек — и творец, и предмет своего искусства; он — и скульптор, и мрамор; и врач, и пациент.

Гуманистическая этика, для которой «хорошее» синоним хорошего для человека, а «плохое» синоним плохого для человека, предполагает, что чтобы знать, что хорошо для человека, мы должны знать его природу. Гуманистическая этика — это прикладная наука «искусства жить», основанная на теоретической «науке о человеке». Здесь, как и в других искусствах, совершенство («добродетель») пропорционально знанию науки о человеке, а также умению и опыту. Но выводить нормы из теорий можно только при условии, что уже избрана некая определенная форма деятельности и желаема некая определенная цель. Так, предпосылкой медицинской науки служит желание излечить болезнь и продлить жизнь; если эта предпосылка отсутствует, все правила медицинской науки будут бесполезны. Всякая прикладная наука покоится на аксиоме, предполагающей акт выбора, на аксиоме, что цель деятельности желаема. Есть, однако, разница между аксиомой, лежащей в основании этики, и аксиомой других искусств. Мы можем вообразить гипотетическую культуру, где люди не хотят картин или мостов, но не такую культуру, где люди не хотят жить. Желание жить врождено каждому организму, и человек не может не хотеть жить, независимо от того, что ему нравится думать об этом.[5] Выбор между жизнью и смертью скорее мнимый, чем реальный; реальный же человеческий выбор — между хорошей жизнью и плохой.

Интересно теперь задать вопрос, почему наше время утратило представление о жизни, как об искусстве. Похоже, современный человек считает, что читать и писать — это искусства, которым следует учиться, что стать архитектором, инженером или квалифицированным рабочим можно лишь благодаря серьезному обучению, но жить — это нечто настолько простое, что не требуется никаких особых усилий, чтобы этому научиться. Просто потому, что каждый «живет» по-своему, жизнь считается делом, в котором каждый — знаток. Но дело здесь не в том, что человек до такой степени овладел искусством жить, что утратил представление о его трудности. Распространенное отсутствие подлинной радости и счастья совершенно исключает такое объяснение. Современное общество, несмотря на все то значение, какое оно придает счастью, индивидуальности и личным интересам, научило человека чувствовать, что не его счастье (или, если воспользоваться теологическим термином, не его спасение) является целью жизни, а его долг трудиться или его успех. Деньги, престиж и власть стали его побудительными мотивами и целями. Человек пребывает в иллюзии, что он действует в своих личных интересах, а на самом деле он служит чему угодно, но только не интересам своего реального «я». Все что угодно важно для него, за исключением его жизни и искусства жить. Он существует для чего угодно, только не для самого себя.

Если этика составляет свод норм для достижения совершенства в искусстве жить, ее наиболее общие принципы должны соответствовать природе жизни вообще и человеческого существования в частности. В самом общем виде природа всякой жизни — сохранять и утверждать собственное существование. Все организмы обладают врожденной склонностью сохранять свое существование: этот факт позволяет психологам постулировать «инстинкт» самосохранения. Первая «обязанность» организма — быть живым.

«Быть живым» — это динамическое, а не статическое понятие. Существование и развертывание специфических сил организма — это одно и то же. Все организмы обладают врожденной склонностью актуализировать свои потенциальные свойства. Поэтому целью человеческой жизни следует считать развертывание сил человека согласно законам его природы.

Человек, однако, не существует «вообще». Обладая набором свойств, общих всем членам человеческого рода, он всегда — индивидуальность, уникальное существо, отличное от кого бы то ни было. Его отличает особое сочетание характера, темперамента, талантов, склонностей так же, как его отличают отпечатки пальцев. Он может утверждать свои человеческие возможности, только реализуя свою индивидуальность. Обязанность быть живым — это то же, что и обязанность стать самим собой, развить то, что в индивиде заложено потенциально.

Суммируем: благо в гуманистической этике — это утверждение жизни, развертывание человеком своих сил. Добродетель — это ответственность за собственное существование. Зло лишает человека сил; порок — это безответственность по отношению к самому себе.

Таковы первые принципы объективной гуманистической этики. Мы не можем разъяснять их здесь и вернемся к ним в главе IV. Теперь, однако, мы должны задать вопрос: возможна ли «наука о человеке» — как теоретическая основа прикладной науки этики.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

fil.wikireading.ru

Мнение субъективное и объективное — Концепция сатанизма

Мнение (славянское мьнити – предполагаю) – это приватная интерпретация индивидом данных в форме совокупности суждений, не ограничивающихся мыслью о наличии или опровержении чего-либо, а выражающих скрытое или явное отношение и оценку субъекта к объекту в данный момент времени, характер и полноту восприятия и ощущения чего-либо. То есть можно понять, что мнение может меняться с временем из-за тех или иных причин, в том числе изменений самого объекта мнения – его качеств, свойств и так далее, либо из-за других мнений, суждений, фактов. А также мнение это заведомо субъективные суждения, на которые распространяются свойства и признаки субъективности затронутые мной в предыдущем параграфе, даже если мнение основывается на фактах, то оно носит характер оценочного суждения-аргумента, то есть всё равно выражает отношение субъекта.

Из сказанного выше можно понять, что мнение по умолчанию является субъективным и наследует свойства субъективного, например, не обязательность констатации истины, разные степени искажения восприятием сути объекта и так далее. То есть, уже используя понятие «мнение» не требуется уточнения, что оно субъективное. Важно не путать само по себе суждение и мнение, так как первое может носить характер эмпирический, то есть проверяемый опытным путём, а мнение к такому не способно уже в силу того, что выражает отношение. В некоторой степени мнение это суждения отражающие квалиа, но только в некоторой, а не полной. А вот существует ли объективное мнение и какую форму и содержание имеет для выполнения условий объективности, следует разбираться детальнее.

Сам по себе объект не способен к выдвижению вообще никаких суждений, если он при этом не является субъектом, то есть уже сразу можно утверждать, что бессознательный объект не выдвигает оценочных суждений – мнения, а следовательно не создаёт и объективного мнения. А значит понятие буквально отражающее «объективное мнение» не существует, но здесь интересна коннотация, а не буквальное значение, поэтому можно продолжить изыскания.

Если рассматривать объективное мнение как мнение о некоем объекте, то субъект формирующий любое мнение это делает о объекте, так что такая форма объективного мнения ложна. При попытке рассмотрения объективного мнения как мнения (субъекта же) направленного на некий объект для защиты объективности этого мнения необходимо обратиться к самой объективности, о которой я говорил в первом параграфе этой главы.

Объективность это восприятие объекта в том виде, в каком он существует независимо от субъекта его восприятия, то есть непредвзятость и независимость суждений от личности индивида, в том числе от его мнения. А в таком случае объективное мнение тоже не может существовать, так как объективность предполагает отсутствие какого-либо отношения, скрытого или явного, индивида-субъекта к отражаемому объекту. Более того, в этом случае объективное мнение пытается заменить собой научное знание как систематизированный комплекс данных о каком-либо объекте полученным в ходе познавательных процедур с целью максимально возможного приближения этих данных к констатации сути познавательного объекта. Даже обыденное, ненаучное, знание опирается на здравый смысл и опыт, в том числе эмпирический, и не предполагает искажения отношением или оценкой.

Исходя из всего вышеперечисленного, я прихожу к выводу, что само по себе «объективное мнение» не существует в форме априорно формулируемого, а попытки заменить им другие понятия, например, знание не имеют ни элегантности, ни целесообразности. Мнение может быть, а вернее стать, объективным, если в своих субъективных оценках, выражении отношения, приватном восприятии – формировании мнения индивид так интерпретирует данные, что его субъективное мнение удовлетворит условиям объективности.

То есть объективное мнение – это то же самое субъективное мнение, включающее все его признаки, но совпадающее в своих оценках, отношениях и индивидуальной интерпретации с объективной реальностью в условной её полноте. Границы и критерии условной полноты восприятия, понимания и описания объективной реальности предмет отдельного разговора. Если понимать под объективным мнением только стремление индивида-субъекта к точному и верному отражению и констатации сути реальности, то это уже перестаёт быть мнением вообще и, следовательно, не будет иметь никакого значения какое это «немнение» – объективное или субъективное.

Резюмирую сказанное в параграфе и перейду к выводам по главе, итак:

  • Мнение кратко – это индивидуальное оценочное отношение субъекта к чему-либо;
  • Субъективное мнение – субъективность неотъемлемое качество самого мнения, то есть, при использовании понятия мнение его субъективность понимается без дополнительного уточнения;
  • Объективное мнение – это то же субъективное мнение, но в выражении отношения, оценки и подобного индивидом совпадает с объективной реальностью.

Нет никакой особой целесообразности использовать в речи понятие субъективное мнение, так как оно итак является субъективным, равно как нет целесообразности употреблять понятие объективное мнение, так как оно отражает совпадение мнения с констатацией объективной реальности, но не перестаёт быть мнением – субъективным отношением. То есть говоря о констатации объективной реальности целесообразнее прибегнуть к понятиям факт, знание и подобным, а не указывать на совпадение с, например, фактом чьего-то мнения, так как это совпадение, а не внутреннее качество самого мнения – субъективного. Соответственно кроме подчёркивания эпитетом «объективное» совпадения с фактом, знанием или подобными констатациями объективной реальности целесообразно ограничиваться понятием мнение без эпитета субъективное, коим оно является итак, и тем более не следует понимать «объективность» мнения как его самостоятельное качество, ибо это только совпадение с настоящей объективностью. А если это совпадение намеренное и/или заведомо известное, то рациональнее предлагать суждение, гипотезу, факт, знание и прочие, нежели мнение. По сути, обращение в восприятии, и мнении на нём основанном, к категориям объекта и субъекта не даёт достаточной характеристики истинности, так как объективность и субъективность здесь (некоторыми) ошибочно замещают позитивное и негативное осознание. Позитивное осознание (латинское positivus – совпадающий, положительный) это восприятие и осмысление выраженное в акте сознания и отношении как совпадающее с действительностью в той или иной степени; а негативное осознание (латинское negativus – обратный, отрицательный) это тот же акт и его продукт, но с искажением действительности, то есть мнимость, искусственность. Так, что если и применять к мнению понятие характеризующее близость мнения к действительности, то лучше использовать «позитив» и «позитивное», а не некое «объективное мнение» являющееся практически оксюмороном.

sargelas.com