Бог и человек в Православной Церкви. Часть 4. Православие бог


Православная церковь: основы веры

Главный момент для человека, который хочет принять на себя православное крещение, — вера в одного Бога. Под этой верой подразумеваются главные понятия, какому Богу поклоняются православные люди.  К большому сожалению, большое количество людей, которые приходят на святое крещение, не в состоянии ответить на данный вопрос.

Бог — один

Для православных людей в Библии есть четкое представление, в кого веруют христиане. В Ветхом и Новом заветах имеются рассказы о заветах меж Богом и человеком. Новый Завет открывает верующему истину о том, кто такой Бог.

Богом для православных является Святая Троица, представленная в виде Отца, Сына и Святого Духа. В православии Троицу называют неразделимой. О чем это говорит?

Так, в Православной Церкви осуществляется вера только в одного Бога, но троичного в лицах:

1.           1-е лицо – Отец;

2.           2-е лицо – Сын;

3.           3-е лицо – Святой Дух.

Также Лица еще называют ипостасями, по этой причине встречается название Бога христиан, которое заключается в таком термине, как триипостасный. В соответствии с учением Христианской Православной Церкви все 3 лица обладают божественным достоинством и равенством в божественном величии меж собой.

Бог Отец пришел в мир еще в Ветхом Завете. Сын был воплощен в земле, приняв тело человека. Сегодня уже все уверенным в том, что Иисус Христос является исторической личностью. В православии Христос – это Бог, который подарил людям спасение.И о том, что в мир пришел Христос Спаситель, рассказывает евангелия. Святой Дух появился в миру на 50-ый день после того, как воскрес Иисус Христос. Святой дух сошел с Христовых апостолов и передал им истинную благодать. С того времени и берет свое начало общественная христианская проповедь.

Обряды

В православии существуют особые обряды, сопровождающие жизнь и смерть человека. Это поминки  — через определенные промежутки времени, обряды крещения, венчания, причастия, исповеди.

Бог — Любящий Отец

Тайна о Пресвятой Троице не понятна простому человеку через ограниченность его мышления. Человек не в состоянии полностью постигнуть божественную сущность.

Православные только лишь веруют в то, что Бог единый, однако в Лицах троичен. Говоря проще, нет 3-х отдельных Богов, а есть один — триипостасный Бог. Нужно сказать, что православные люди Святой Троицей называют не просто Бога, не принимающего участия в жизни людей. Христианами Бог воспринимается, как любящий Отец. Св. Иоанн Богослов говорит о том, что Бог является любовью.

Именно данное понимание божества и лежит в основе мировоззрения православных людей. Бог является не просто мировым вселенских судьей, не просто Творцом мира. Для православного человека Бог – это любящий Отец, готовый оказать помощь тем, кто к нему обращается с верой.

 

carkva-gazeta.org

«Где вообще Бог?» / Православие.Ru

Часть 1: «Если бы тебя слышал Платон...»

    

Нам нужны священники. Я говорю, что в будущем у нас будет огромная нужда в священниках, глядя на то, как массово говорят о Церкви такое, как воюют со Христом, как воюют с иконами Христа и с живыми образами Христа, которыми являются дети. Они – души, о которых никто не заботится, и никого это не волнует, и я недоумеваю, скорблю и глубоко этим уязвлен.

Вот ты берешь ребенка и сажаешь в тюрьму, потому что он убил, изнасиловал и украл. А почему ты сажаешь его в тюрьму? Ты ведь сам научил его этому! А разве это не ты научил его этому по телевизору? Ты, говорящий в восьмичасовых новостях: «Оставайтесь с нами!» – и тут же включают фильм, в котором 500 преступлений, 600 убийств, 200 блудодеяний и прелюбодейств, а ты только такие вещи и рекламируешь! Когда ребенок смотрит на всё это, он начинает повторять это в жизни, потому что ты так его научил, – а потом ты берешь этого ребенка и сажаешь в тюрьму? Но почему ты его ведешь в тюрьму? Это ты должен сесть в тюрьму, ты, научивший его этому, в тюрьму должен сесть ты, напоивший его вином зла, сокрытого в нас, потому что в нас есть хорошая сторона, но есть и преклонность ко злу.

Конечно, если я буду расти среди порока, разврата, лжи и грабежа, я этому и научусь. Вопрос в том, какое семя ты в моем сердце будешь поливать – семя зла или добра? Телевизор, вся наша эпоха со средствами массовой информации, вся воздействующая на людей атмосфера поливает в нас это семя – семя зла.

За что же ты ведешь ребенка в тюрьму? Что сделал ребенок? А он так научился – ты ведь сказал ему, что надо иметь совесть, а Христос не нужен. Ну вот, он и говорит тебе:

– Мне совесть говорила, друг мой, что я чего-то хочу, вот я это и украл, так говорила мне совесть. А почему я не должен этого делать, почему? Не понял.

И ты говоришь ему:

– Это неправильно, так нельзя.

А он тебе:

– Да ладно! А что значит «правильно» и «можно»? Для меня правильно и можно то, что сделал я.

Без Христа ты сходишь с ума, без Бога всё дозволено, без Бога ты становишься богом и делаешь, что хочешь, и диавол делает с тобой, что хочет, и так мы доходим до того, что переворачиваем всё с ног на голову. Я так думаю и вижу, что по милости телевизора мир приходит сегодня к огромной путанице, немыслимым противоречиям. И спрашиваешь себя: а чему меня научил телевизор? Он рекламирует порок, эксплуатацию, алчность, любовь к деньгам, легкую и удобную жизнь, комфорт, идеальные и красивые лица, стройные тела, очаровательных девушек, правильные черты, легкомысленных женщин. Поэтому, когда увидишь в реальности какого-нибудь толстяка, женщину, которая не так хороша собой, то начинается расизм: ты презираешь все некрасивые лица, смеешься и глумишься над всеми (а между тем ты против расизма!). Круглый день по телевизору идут фильмы, с обеда и до вечера комментируют вчерашние фильмы: какую ошибку сделал тот-то, кто в чем был виноват – и кругом одни насмешки, ирония, издевки.

Что же ты делаешь? Ты ведь выбрасываешь икону Христа и идеал человеческой личности из детской души и души всего мира. А потом спрашиваешь себя, почему дела у нас идут так, как они идут? Но мы же сами себя уничтожаем, сами роем себе могилу, падаем в нее и говорим: «Ну почему у нас всё так плохо?» Ну что же, ты увидишь, почему у нас всё так плохо.

По телевизору говорят о Церкви и показывают скандалы в ней, отпускают всякие замечания, комментарии и устраивают полемику вокруг нее, потому что не любят Христа, Его не любят. Я говорю тебе, что мне тысячи слов отвечают на каждое слово, которое я скажу, потому что такой огромной горечи преисполнен этот мир.

Когда я ездил на Святую Гору Афон, наш корабль чуть не пошел ко дну из-за множества народа на нем. То есть чем больше говорили во вред Церкви, тем больше людей туда ехало. Тогда шли церковные скандалы, и по телевизору несколько месяцев каждый день говорили о них и лили грязь. И знаете, сколько людей приходило тогда на исповедь? Больше, чем раньше. Ты что думал, друг, что Церковь – это заведение, и если будешь воевать с ней, то она закроется? Церковь не заведение мира сего, а рай, она Божие творение, она – Сам Христос, Которого нельзя свергнуть и Который не падёт, что бы ты ни сделал.

Хули Церковь сколько хочешь, говори что хочешь о любом священнике, который украл, обидел, совершил что-нибудь порочное. Но люди хотят на что-нибудь опереться, и они не могут опереться ни на тебя, ни на психолога целиком не могут положиться, потому что у него самого проблемы, и он тоже нуждается в Боге. Ты, конечно же, получаешь поддержку от многих, но Бога избежать никак не можешь.

Ты не можешь оторваться от Создавшего тебя, потому что твоя душа ищет этого

Ты не можешь избежать Бога, не можешь оторваться от Создавшего тебя, потому что твоя душа ищет этого. Один страдает от одиночества, другой от опустошенности, третий от искушения, четвертого борет диавол, с пятым происходит в жизни столько потрясений, и каждому, конечно, надо на что-нибудь опереться. Он чувствует вину, задыхается от совершённых им грехов – а где он их выскажет?

Что значит, что в Церкви бывают скандалы, несправедливость, грехи? Да, всё это случается всегда, но разве Церковь – это скандалы в ней? Разве это Церковь? Разве не Христос, не Святое Причастие, не таинства, не оставление грехов? Разве не прикосновение Бога к нашему сердцу? Церковь – это Христос. Это не скандалы.

Послушай, что я тебе скажу. Первый, кто не исполняет того, что говорит Церковь, – это я и еще некоторые священники. Мы соглашаемся с этим, я соглашаюсь. Но, как сказал мне кто-то, не бойся: Церковь не может рухнуть никак. Если бы она должна была рухнуть, ее уже снесли бы – своей жизнью – те же самые люди, которые ее и составляют и направляют ее человеческую составляющую, то есть клирики. А поскольку мы ее не разрушили, то это доказывает, что Церковь – не человеческий организм, в ней имеется нечто Божественное, и она не может рухнуть никак.

Логически она, казалось бы, должна была рухнуть, не так ли? Когда вокруг раздается столько слов, гремит столько событий, скандалов финансовых, нравственных, разве она не должна была рухнуть? А где ее крах? Где? Она не может быть разрушена. Потому что Церковь – это Христос. Я покину мир сей, могу сесть в тюрьму, если сделаю что-нибудь, могу умереть и это точно через какое-то время сделаю, но Церковь продолжит существовать. И ты тоже умрешь, и те, кто изрыгает эти обвинения, журналисты, а Церковь продолжит существовать и на следующий год, и через два года: пока будет стоять мир, будет стоять и Церковь.

На Рождество мы каждый год поем: «Рождество Твое, Христе Боже наш, возсия мирови свет разума», – что бы ни случилось. Это Христос, это Церковь. Всё остальное приходит и уходит.

И сегодня мир с его журналистами фокусирует свое внимание не на реальной Церкви, которая есть Христос, они никогда не смогут воевать с реальной Церковью, потому что никогда ее не понимали. То, что они понимают, – это ее человеческая составляющая. Ну, увидит он меня, ограбившего свечной ящик, и расскажет об этом – а что это значит? Что он хочет сказать о Христе? Что Христа не существует? Что Христос не спасет тебя, что Христос – не истина?

Как же мы так всё запутали, как мы всё так перемешали?.. Сказал я однажды человеку, рассказывавшему мне о скандалах:

– А хочешь, я тебе что-то скажу? Я знаю еще больше твоего!

– А ты знаешь, что я слышал о том священнике? А о том храме? О том монахе?

Я сказал ему:

– Да, я знаю больше тебя! Но сказать тебе? А разве в этом наша цель – чтобы я рассказал тебе, что знаю я, и ты мне – что знаешь ты? И чтобы мы оба испытали удовлетворение и, счастливые, сказали: «Ну вот, ты видал, что творится в Церкви?» Разве в этом цель? А что ты потом говоришь себе в душе? «Так, значит, я хорошо делаю, что не хожу в церковь! Значит, я хорошо делаю, что я с теми, с кем я есть, и хорошо, что грешу! Ничего в этом страшного нет!»

Не пытайся же убежать от себя и не ищи алиби для своей жизни. Допустим, я как духовник совершил какие-нибудь проступки, грех и учинил скандал в своей жизни, и это не дает покоя твоей душе. Но, сколько бы ты ни старался говорить, что, мол, поскольку попы такие и Церковь такая, значит, мы хорошие, – ты же знаешь, что это неправда. Ты глумишься над самим собой и народом Божиим, не даешь людям понять их реальную связь с Богом, смириться.

Нет у нас смирения, зато много наглости

Нет у нас смирения, зато много наглости. Всё мы сравняли с землей, говорим о Господе, словно Он какой-нибудь… Сбросили икону Иисуса, будто Иисус Христос – какое-нибудь случайное лицо, и вот уже говорят: «Нам не нужен Христос, мы хотим Платона!» А другой говорит: «Мы не хотим Платона, хотим Будду!» То есть Христос уже кто?

Этот народ, когда-то ходивший из села в село и предпочитавший не строить себе домов, пока не поставит церковь, чтобы служить Богу, этот народ, испытывавший благоговение, произносивший имя Христа и Пресвятой Богородицы с трепетом и волнением, чувствуя, как при этом с силой начинает колотиться сердце, – сейчас нас ничего не трогает. Мы всё хулим, ругаем, презираем, высмеиваем, пересказываем анекдоты, шутки, а потом говорим: «Ну почему Бог делает всё это? Почему Бог попускает, чтобы умирали дети, почему? Вот поехали на экскурсию, а тут такая катастрофа», – и говоришь много всего, не зная ничего.

Считаешь себя сердцеведцем, а не знаешь многого. Ты не знаешь очень многого. Не ко мне, так ко многим другим священникам подходят дети и исповедуются, и я сейчас не выдаю конкретных фактов из чьей-либо исповеди, а говорю вообще о том, что дети смотрят и узнают по телевизору. Так вот, скажу тебе: ребенок едет на экскурсию, заранее зная, что он едет туда не для того, чтобы увидеть какую-нибудь достопримечательность, а едет, чтобы совершать грехи. Я уезжаю на пятидневную экскурсию, и когда я далеко от родителей, то кто-нибудь закупает сигареты, другой берет с собой еще какие-нибудь вещества, третий запасается напитками, четвертый готовит еще что-нибудь, что будет происходить в гостиничных номерах, какие-нибудь фильмы, которые они будут смотреть, дела, которыми будут заниматься, и их очень мало интересуют достопримечательности Родоса, Корфу, Левкады, все эти острова и горы: куда бы они ни шли, они идут туда не за этим.

И Бог знает тайны сердец всех этих детей и преподавателей, и вот уже слышишь о каком-нибудь происшествии, случившемся на обратном пути, о несчастном случае, что столько-то детей погибло в автобусной катастрофе при возвращении с экскурсии, и сразу начинаешь препираться с Богом: «Ну что это за Бог? И как Ему не стыдно? Разве Ему не жаль детей? Ну что это за Бог? Где вообще Бог?»

А ты знал, чем занимаются дети на экскурсии? Знал, почему Бог попустил, чтобы произошло то или другое? И кто ты такой? Кто ты, говорящий с Богом? Ты умрешь, как все, а будет ли спрашивать тебя Бог, когда тебе умереть – сегодня или завтра? Ты считаешь, что это было немилосердно? То есть милосердие Бога – оно какое? Такое, какого хочешь ты? А то, что делает Он, – это несправедливо? То есть поступки Бога непоследовательны? И твой мозг лучше знает, что делать Богу, а Он Сам не ведает, что творит?

И как выглядит то, что ты говоришь? Подумай логически. Ты идешь и говоришь:

– Я знаю лучше Тебя, что Тебе делать. Ты Сам не знаешь, что творишь!

А Бог говорит:

– Дитя Мое, не говори, когда не знаешь. Этого ребенка Я забрал рано, потому что он собирался сделать много порочных дел в жизни, и Я его от этого избавил. Я забрал его рано, чтобы мир и злоба мира сего не изменили его душеньку. Если бы он остался жив, то сделал бы такое, чего ты сейчас не знаешь, но Я как Бог знаю.

– Да, но это же мой ребенок!

Да, ты прав, он твой, и я не корю тебя за то, что ты плачешь, что ты уязвлен и страдаешь от боли, – это человеческое, но только не перетолковывай поступков Бога – этого ты никогда постичь не сможешь, чтобы знать, почему Бог сделал что-то. Бог редко оставляет кому-нибудь окошко, чтобы они в него видели, «почему» сделаны Его дела.

Бог так сильно смиряет Себя. Он делает то, что делает, а потом принимает на Себя наш огонь, возмущение, негодование, ропот, хулы, ругань. Бог сидит в углу и говорит:

– Хулите Меня, но Я знаю, почему сделал это!

Однажды у одной матери умер ребенок. Она плакала, спрашивала себя, почему это случилось, и говорила: «Бог меня не любит!»

Вместо того чтобы сказать, что мы согрешили, виноватым у нас выходит Бог

Слова, слова без конца, мы спорим с Богом, ничего не зная. Вместо того чтобы сказать, что мы не живем как подобает и где-нибудь согрешили, виноватым у нас выходит Бог. Это вершина наших грехов и мысли, вывернутой наизнанку, это болезнь нашего ума. Творение препирается с Творцом, человек, который сегодня есть, а завтра его не будет, ругается с Богом, Который существовал всегда. Он Тот, Кто был, Кто есть и Кто грядет, а ты ругаешься с Богом и говоришь о Боге что вздумается.

И вот однажды в послеобеденное время эта женщина плакала о своем почившем ребенке, а на стене висели его снимки, живого и мертвого. И вдруг она наяву увидела, как дети выходят из фотографий, и он со своим другом стреляется из пистолета. И голос сказал ей в ее совести:

– Вот по этой причине твой ребенок и ушел так рано в дорожно-транспортном происшествии. Потому что если бы остался жив, Бог знал, что оба эти ребенка погибли бы из-за страшного недоразумения, и эта боль была бы гораздо сильнее, и ты не выдержала бы ее.

Но ты начинаешь задавать другие вопросы:

– Да, но другие ведь живы и, несмотря на всё, продолжают жить и погибают гораздо позже, их-то Бог не забрал.

Я говорю тебе, что не могу понять, почему один остается, а другой нет, почему одного Он забрал в 15 лет, а другого в 75, почему один умер в 80 и творил грехи вплоть до восьмидесятилетнего возраста, а невинного юношу забрал в 20. Не знаю. Знаю одно – что мы несем личную ответственность за себя, и давайте посмотрим на свои ошибки и не будем судить так легко о Божиих делах.

Я не знаю, согласна ли ты с этим? Понимаешь ли это? Я не укорял тебя за то, что ты плачешь по своему ребенку. Церковь когда-нибудь говорила тебе, что ты ведешь себя странно, когда плачешь из-за того, что потеряла своего ребеночка или молодого супруга? Ты, конечно же, человек, и Бог сострадает тебе, но Он готовит что-то определенное. Божия любовь – это не какая-нибудь чувствительность, рёв и сентиментальность, она говорит тебе:

– Дитя Мое, твоя душа должна спастись! И душа, конкретная, спаслась благодаря происшедшему! Через боль, через болезнь, через смерть – так спаслась эта душа. Пойми это раз и навсегда.

Но мы, однако, всё порываемся говорить о Боге, что нам вздумается. А я сейчас как духовник, как священник знаю, что на этой экскурсии, о которой ты говоришь, что там всё было невинно, хорошо и чисто, – что они не были такими чистыми, когда ехали туда, потому что из этой конкретно группы потом вернулись, и было сделано три аборта. Что же ты удивляешься, что они погибли в катастрофе, а не удивляешься абортам, которые они делают? Почему бы тебе не удивиться им и не сказать:

– Дети, ну сделали вы то, что сделали, но ребеночка, вошедшего в утробу, зачем ты его убиваешь? Зачем, разве у него нет права на жизнь?

Почему ты не говоришь о правах этого ребенка и ругаешься с Богом, а не с теми, кто согрешает, кто совершает конкретные дела, которые в нашей власти поправить? Мы не можем контролировать Бога, но свои дела – можем, и должны сказать:

– Что же ты делаешь, дитя мое? Ты же совершаешь убийство! Ты понимаешь это? Ты совершаешь убийство. Ну, зачала ты, забеременела по своему легкомыслию, безумию и опьянению, ладно, но роди своего ребенка! Подбрось его на крыльцо какой-нибудь церкви и уйди, но только дай ему жизнь.

(Окончание следует.)

www.pravoslavie.ru

Бог и человек в Православной Церкви. Часть 1 / Православие.Ru

Из книги «Вся полнота Божества телесно» (Кол. 2, 9)

 

Видехом свет истинный, прияхом Духа небеснаго, обретохом веру истинную, нераздельней Троице покланяемся, Та бо нас спасла есть.

(Мы видели истинный свет. Мы получили небесный Дух. Мы нашли истинную веру, поклоняясь нераздельной Троице, Которая нас спасла.)

Из литургии святителя Иоанна Златоуста

 

Протопресвитер Фома Хопко
Многие люди, приходя в православный храм, ожидают увидеть то, что Томас Мертон[1] однажды назвал «удивительной мистической экскурсией в царство очень “мистической” и “высокодуховной” религии; покрытый золотом культ, наполненный дымом ладана и сонмом мерцающих в священном мраке изображений...» В эссе, в котором о. Мертон написал эти слова, он предупреждал читателя, что когда тот увидит, что представляет собой Православие на самом деле, то он может быть сильно смущен. Я бы поспешил добавить, что он также может быть и немало разочарован.

Ниже я попытаюсь не смутить, а именно разочаровать тех, у которых сохраняется «священный мрак» в их интересе к Православию. Моя задача – представить читателю учение Православной Церкви о Боге и человеке так, чтобы читатель смог увидеть, что скрывается за дымом, золотом и мраком, которые очаровывают столь многих и часто лишь отвлекают от истинной сути православного христианства (Вступление было адресовано западному читателю. – Примеч. перев.).

 

О познании Бога

Основополагающее утверждение православного христианства гласит, что Бог существует и что Он может и должен быть познан. Для православного христианина познание Бога – единственная истинная цель жизни. И в самом деле, согласно православному вероучению, в этом и состоит жизнь. «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17, 3).

От самых простых поместных символов веры до наиболее возвышенного богословия ее святых, во всех своих литургических прошениях и славословиях Православная Церковь возглашает, что следует не только верить в Бога, любить Его, поклоняться и служить Ему, – Его следует также и познать. Столетия назад святитель Афанасий, великий защитник Православия, писал: «Ибо какой смысл существовать творению, если оно не может знать своего Творца? Как люди могут быть разумными, если они не имеют никакого знания Слова и Разума Отца, через Которого они получили свое существование? Они были бы не лучше, чем животные, не имея никакого знания, кроме земных вещей. И почему Бог должен был сотворить их вообще, если Он не побудил бы их знать Его? Но благой Бог дал им долю в Своем собственном образе, то есть в нашем Господе Иисусе Христе, и сделал их даже по собственному образу и подобию.

Почему? Просто, чтобы через этот дар богоподобия в себе они могли бы почувствовать Абсолютный Образ, Который является Самим Словом, и через Него познать Отца. Это познание своего Творца является для людей единственной действительно счастливой и благословенной жизнью».

Характерной приметой нашего времени является отрицание того, что Бог может быть познан в любом реальном значении слова знание. Не только существующие широко распространенные и распространяющиеся философские системы утверждают, что знание может относиться только к «земным вещам», к области того, что можно увидеть, взвесить и измерить, и, возможно, также к миру математических и логических форм. Но и социологи, психологи и даже политики нередко заявляют, что любое утверждение о том, что Бог может быть познан, напрямую открывает путь к религиозному фанатизму, так как это равнозначно утверждению, что в моральных, богословских и духовных вопросах некоторые люди – правы, а другие – ошибаются. Сегодня встречаются даже богословы, утверждающие, что знание Бога, строго говоря, невозможно. Они говорят, что существует множество «богословий», в которых имеется не только многообразие человеческих выражений, концепций, символов и слов о Боге, но в которых есть также определенные разногласия в вопросах о том, Кто и каков Бог, как Он действует в мире и по отношению к миру. Это множество богословий, иногда даже противоречащих друг другу, оправдывает свое существование утверждением, что Бог абсолютно непознаваем в Его сокровенном внутреннем бытии (так называемый апофатический характер Бога), говоря, что есть бесконечное разнообразие выражений и проявлений Бога в Его творениях и в Его действиях по отношению к ним и огромное разнообразие ситуаций и обстоятельств, в которых люди делают свои суждения о характере Бога и Его деятельности, используя многообразные категории выражения и объяснения.

В то время как утверждается, что Бог является непознаваемым в Его сущности, что, действительно, есть множество проявлений Бога и Его откровений Своим творениям, что, действительно, в человеческой мысли и речи существует огромное разнообразие форм и категорий относящихся к Богу выражений, православная традиция остается твердой, подобно адаманту, в своем утверждении, что не все человеческие мысли и слова о Боге «соответствуют Божеству». И правда, большинство идей и слов человека о Боге явно неправильны, являясь лишь бесплодными фантазиями человеческого ума, а не плодом опытного познания Бога в Его действительном самооткровении.

Таким образом, позиция Православной Церкви остается неизменной: есть правда и неправда в богословских и духовных вопросах, а богословие – и именно христианское богословие – не вопрос вкуса или мнения, рассуждения или эрудиции. Также это не вопрос установления правильных философских предпосылок и представления верных логических заключений в правильных философских категориях. Это – единственно и исключительно вопрос правильной формулировки определения тайны бытия и действия Бога, как Бог открывает Себя Своим творениям, «соделывая спасение, – как говорит псалмопевец, – посреде земли» (Пс. 73, 12).

Бог может и должен быть познан. Это – свидетельство Православия. Бог открывает Себя Своим творениям, которые способны к познанию Его и которые находят свою истинную жизнь в этом знании. Бог проявляет Себя. Он не составляет какие-то сведения о Себе, которые передает, или некоторую информацию, которую Он сообщает о Себе. Он открывает Себя тем, кого он сотворил по образу Своему и по подобию для определенной цели познания Его. Все в Нем и для блаженства в этом бесконечно возрастающем познании в вечности.

Божественным образом и подобием Божиим, по которому люди – мужчины и женщины – сотворены, согласно православному вероучению, является вечный и несозданный Образ и Слово Божие, называемый в Священном Писании Единородным Сыном Божиим. Сын Божий существует с Богом в полном единстве сущности, действия и жизни вместе со Святым Духом Божиим. Мы уже встречали это утверждение в приведенных выше словах святителя Афанасия. «Образ Бога» является Божественной Личностью. Он – Сын и Слово Отца, Которое существует с Ним «от начала», Тот, в Котором, посредством Которого и для Которого все сотворено и Которым «все стоит» (Кол. 1, 17). Это – вера Церкви, подтвержденная в Священном Писании и засвидетельствованная святыми Ветхого и Нового Заветов: «Словом Господним небеса утвердишася и духом уст Его вся сила их» (Пс. 32, 6).

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничего не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков» (Ин. 1, 1–3).

«…в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей…» (Евр. 1, 2–3).

«Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое... все Им и для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им стоит» (Кол. 1, 15–17).

Согласно Священному Писанию и учению святых отцов Церкви, Бог не познается разумом. Бог не может быть постигнут путем усилий ума и логических умозаключений, хотя подобными средствами люди могут быть убеждены, что Бог должен существовать. Скорее, Бог познается через веру, покаяние, чистоту сердца и нищету духа, любовь и благоговение. Другими словами, Бог познается теми, кто открыт для Его самопроявления и самооткровения, кто готов принести плод – своей жизнью признать Его власть и действие в мире, чье признание всегда выражается в хвале и благодарении Богу. «Тот, кто стяжал чистую молитву, тот и богослов, – гласит часто употребляемое высказывание святых отцов. – И богослов – тот, кто имеет чистую молитву». Как писал преподобный Иоанн Лествичник, «совершенство чистоты есть начало богословия».

«Совершенство чистоты есть начало богословия. Совершенно соединивший чувства свои с Богом тайно научается от Него словесам Его. Но когда это соединение с Богом еще не совершилось, тогда и беседовать о Боге трудно. Слово, соприсносущее Отцу, творит чистоту совершенною, пришествием Своим умертвив смерть; а когда она умерщвлена, ученик богословия получает просвещение. Слово Господне, дарованное от Господа, чисто и пребывает в век века; не познавший же Бога разглагольствует о Нем по догадке. Чистота соделала ученика своего богословом, который сам собою утвердил догматы о Пресвятой Троице» (Иоанн Лествичник).

Люди знают Бога, когда они хранят первоначальную чистоту своей природы как духовные существа, запечатленные несозданным Словом и образом Отца, вдохновленные Его Божественным Духом. Вернее сказать, они познают Бога, когда они снимают с себя покрывало греха и вновь открывают в себе первоначальную чистоту благим действием Божиим в них и к ним через Его Божественное Слово и Дух. Когда люди живут «согласно природе» без искажения или извращения их бытия как отражения их Создателя, познание Бога является их естественным действием и наиболее свойственным им обладанием. Cвятитель Григорий Нисский пишет об этом так: «Божественная природа, какой она является сама по себе, согласно Ее сущности, превышает любое рациональное познание, и к Ней мы не можем приблизиться или достигнуть Ее нашими рассуждениями. Человек никогда не обнаруживал способности постигать непостижимое; и никогда не мог изобрести такого способа мышления, чтобы познавать непостижимое… ясно, что Господь не обманывает, когда Он обещает, что чистые сердцем Бога узрят (Мф. 5, 8)… Господь не говорит, что благо знать что-нибудь о Боге, скорее благо иметь Бога в себе: Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Не думаю, что этим Он хотел сказать, что человек, который очищает свои душевные очи, будет тотчас наслаждаться видением Бога… это учит нас тому, что человек, очищающий свое сердце от всех земных привязанностей и любого страстного движения, увидит образ Божественной природы в самом себе…

Все из вас смертны… не отчаивайтесь, что никогда не сумеете в полной мере достичь познания Бога так, как могли бы. Ибо еще при сотворении Бог придал вашему естеству совершенство… посему надлежит вам своей добродетельной жизнью смыть прилипшую к вашему сердцу грязь, чтобы снова воссияла в вас божественная красота…

Когда ваш ум будет очищен от всякой злобы, свободен от страстей, очищен от всех пятен, тогда вы будете блаженны, потому что око ваше будет чисто. Тогда, будучи очищены, вы сумеете постичь то, что не видимо для неочищенных… И что это за видение? Это – чистота, святость, простота и другие сияющие отражения Божия естества; ибо только в них виден Бог».

То, о чем здесь говорит святитель Григорий Нисский, является традиционным учением святых отцов Церкви и находится в согласии с тем, что апостол Павел написал в начале своего Послания к римлянам: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою. Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что они безответны. Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце… И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму – делать непотребства» (Рим. 1, 18– 21, 28).

Чистые сердцем видят Бога всюду: в себе, в других, в каждом и во всем. Они знают, что «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Пс. 18, 1). Они знают, что небеса и земля исполнены Его славой (ср. Ис. 6, 3). Они способны к наблюдению и вере, к вере и ведению (см. Ин. 6, 68–69). Только безумец может сказать в сердце своем, именно что в его сердце – нет Бога. И это происходит потому, что «они развратились и совершили гнусные преступления». Он не «ищет Бога». Он «уклонился». Он не «взывает к Богу». Он не «разумевает» (Пс. 52, 1–4). Описание псалмопевцем этого безумного и причин его безумства было подытожено в святоотеческой церковной традиции утверждением, что причина любого человеческого невежества (неведения о Боге) – произвольное отвержение Бога, укорененное в гордой самовлюбленности.

Согласно преподобному Максиму Исповеднику, «первородный грех» людей, который вольно или невольно заражает всех нас, – это «себялюбие». Эгоцентризм порабощает своего обладателя душевным и телесным страстям и погружает его в безумие, мрак и смерть. Человек становится слепым по причине его нежелания увидеть, поверить и блаженствовать в том, что ему даруется, – прежде всего слова и действия Бога, и Самого Бога в Его Слове и Духе, пребывающих в мире. Именно это обличал Христос, приводя слова Исаии, говорившего относительно неведущих Бога, что они имеют глаза, но не будут видеть; уши, но не будет слышать; и ум – но они не хотят понимать (Ис. 6, 9–10).

Мы должны это ясно видеть и хорошо это понимать. Знание Бога дается тем, кто хочет этого, тем, кто ищет его от всего сердца, тем, кто желают его более всего и кто ничего кроме этого не хочет. Это – Божие обетование. Тот, кто ищет, найдет. Есть множество причин, по которым люди отказываются искать Его и не желают обрести; все из них, так или иначе, движимы гордым себялюбием, которое также может быть названо нечистотой сердца. Как говорит Священное Писание, засвидетельствованное святыми, нечистые сердцем слепы, потому что предпочитают свою мудрость мудрости Божией и свои собственные пути путям Господним. Некоторые из них, как говорит апостол Павел, имеют «ревность по Боге», но остаются слепы, потому что предпочитают свою собственную правду той, которая исходит от Бога (см. Рим. 10, 2). Они – те, кто делает своими жертвами других через оглашение своего безумия, которое проявляется в целых порочных культурах и цивилизациях, смятении и хаосе.

Сведение человеческого существа к чему-то иному, и причем к бесконечно меньшему, чем творение, созданное по образу и подобию Божию, предназначенное, чтобы быть вместилищем мудрости, знания и самого Божественного достоинства, является величайшей трагедией. Человеческая личность создана, чтобы быть «Богом по благодати». Это – христианский опыт и свидетельство. Но жажда к самоудовлетворению путем самоутверждения вопреки действительности завершилась отрывом человеческих личностей от источника их бытия, которым является Бог, и таким образом безнадежно поработила их «стихиям века сего» (Кол. 2, 8), чей образ исчезает. Сегодня существует множество теорий о человеческой личности, которые делают ее всем, только не образом Божиим; начиная от ничтожных моментов какого-либо мифического историко-эволюционного процесса или материально-экономической диалектики до пассивных жертв биологических, социальных, экономических, психологических или сексуальных сил, чья тирания по сравнению с богами, которых они якобы разрушили, несравнимо более безжалостна и жестока. И даже некоторые христианские богословы дают свою ученую санкцию порабощающей власти самодостаточной и самообъясняющей природе «естества», лишь усиливая этим ее губительное повреждение.

Но не надо идти этим путем. Православное христианство, или, точнее, Бог и Его Христос здесь, чтобы дать нам свидетельство. Возможность для людей осуществить свободу быть чадами Божиими им дана, сохраняется, гарантируется и осуществляется живым Богом, Который привел людей в этот мир, как сказал преподобный Максим Исповедник, по Своей милости, которой Он и является по своей природе... если только они имеют глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и разум и сердца, чтобы понимать.

[1] Мертон Томас (Merton Thomas), (1915–1968) – американский католический (цистерцианский) монах, известный католический писатель.

www.pravoslavie.ru

Чего хочет Бог / Православие.Ru

    

Как и большинство повествований Ветхого Завета, история о казнях египетских имеет не только прямое, в данном случае историческое значение, но и духовный смысл.

Сразу стоит заметить, что эта история не о наказании египтян и спасении евреев. Бог никогда не действует однобоко. Логика «еврейский народ спасу, а египетский покараю» абсолютно чужда действию Промысла Божия. У Господа ни один народ и ни один человек не служат для других неким «наглядным пособием», демонстрирующим, какие кары обрушатся на тех, кто Его не послушается.

Каждый человек — это образ Божий, и каждого Господь любит предельно сильной любовью. На протяжении всей человеческой истории Он непрерывно спасает каждого человека, каждый народ, использует для этого разные способы, создает обстоятельства жизни, которые наиболее удобны для спасения именно данного человека и данного народа. В этом может убедиться каждый из нас, если внимательно присмотрится к обстоятельствам собственной жизни, попытается ответить на вопрос: «Что Господь хочет мне сказать, ставя меня именно в такую жизненную ситуацию?». Так и каждый живший в Египте человек неслучайно попал в обстоятельства «казней египетских», обрушившихся на страну. Каковы же были цели этих бедствий?

Надо признать, что перед Моисеем стояла трудная, почти невыполнимая задача. Он оставил Синай, где уже давно жил и обзавелся семьей, и пришел в Египет, где его народ пребывал в рабстве, притеснениях и презрении. И теперь ему, изгнаннику и чужаку, предстояло не только убедить главного правителя Египта дать свободу потомкам Авраама, но также уговорить самих евреев и их старейшин принять ее. Не всякому выросшему в рабстве желанна свобода, ведь она несет с собой и ответственность за свои решения, и неизбежные риски. Но такова была воля Божия, и для ее исполнения Господь выбрал Моисея.

Евреям надо было научиться верить Истинному Богу и слушаться Его посланника. Вначале они воспрянули от радостной вести: Господь посетил народ свой! Но очень скоро, как только разгневанный египетский правитель ужесточил их положение и непомерно отягчил работами, радость в народе сменилась унынием. При первом же испытании люди пали духом и быстро нашли виновных в своих бедах. Причиной ухудшения жизни, по их мнению, было то, что они доверились Моисею и его брату Аарону.

А фараон и не думал прислушиваться к словам ходатая за самых бесправных жителей своей страны. Его не убедили ни переданное на словах повеление Божие, ни чудеса, которые Господь показывал через Моисея.

Никто не поверил, не принял из уст пророка Божие определение как руководство к действию, к изменению своего положения. Все — и евреи, и угнетавшие их египтяне, выбрали привычную жизнь, остались в «зоне комфорта», как сейчас говорят. И только после этого Господь переходит к другому, более действенному, средству убеждения: Он посылает людям неудобства, лишения, несчастья, ломающие сложившийся порядок вещей, заставляющие человека поневоле оторваться от суеты и подумать, что нужно изменить в своей жизни, чтобы избавиться от страданий.

В библеистике эти беды и напасти обозначены устойчивым выражением «казни египетские». Но надо понимать, что казнь Божия — это не месть, не проявление жестокости Творца, а наказ, то есть научение, вразумление. В еврейском языке для их обозначения используется слово «удары». А на Руси про подобные тяжелые ситуации говорили «посещение Божие». Смысл всех этих выражений сводится к тому, что Бог не отдает людей на произвол греху и страстям, но пытается их спасти, повернуть к Себе даже горьким, болезненным для человека путем, который субъективно воспринимается далеко не благодеянием. Но таково было на тот момент духовное состояние живших в Египте людей, что пробудить их дух, вывести из ожесточения могли только чрезвычайные, радикальные методы воздействия.

Обратим внимание на то, что в библейском повествовании болезненность казней нарастает постепенно. Бог до последнего не применяет «хирургического вмешательства», пытаясь отвратить людей от греха щадящими средствами. Вначале казни не представляют угрозы для человеческой жизни. Они не так страшны, как омерзительны для людей, их цель — заставить их отвлечься от своей налаженной жизни, устроенной автономно от Господа.

Что-то подобное мы видим в истории нашей страны, когда народ погрязает в грехе, Господь допускает испытание. В жизни каждого из нас происходит тоже нечто похожее. Сколько приходится совершить ошибок, «набить шишек», получить «ударов», чтобы начать отказываться от пагубного своеволия! Все это надо пережить, чтобы научиться прислушиваться к тому, что Бог говорит посредством разных обстоятельств, и понуждать себя поступать не так как хочется или как выгодно, а как правильно — по Божьим заповедям, по совести.

Бывает, мы глубоко сожалеем о том, что многого уже нельзя исправить и надо терпеть последствия сотворенных ошибок, как когда-то Адам, потерявший рай, с горечью принял новую, тяжелую жизнь на земле. Но надо найти в себе мужество благодарить Бога даже за горький опыт. Это помогает не впасть в уныние или малодушие, но укрепить веру в Бога и обрести надежду. Так некогда через египетские казни духовно укреплялся и народ Божий.

www.pravoslavie.ru

«Русский бог» / Православие.Ru

Свт. Николай Чудотворец. 1713 г.
Видели ли вы хотя бы один храм, в котором на почетном месте не оказалось бы иконы святителя Николая? И не увидите. Бывает так: храм только-только построен или начал восстанавливаться, еще нет и алтарной преграды, лишь перед престолом два образа – Господа Вседержителя и Пресвятой Богородицы, но обязательно где-нибудь рядом, пусть небольшой, принесенный из дома, образ Николая Чудотворца. Да что храм, в любой благочестивой семье есть своя Николина икона: или писанная, или медного литья, или просто бумажная олеография, сохранившаяся со времен коробейников и книгонош… Бумажные даже чаще встречаются – легче было спрятать, сохранить от ретивых богоборцев. А сколько по всей земле нашей – от Балтийского моря до Охотского и от Белого до Черного – Никольских храмов, приделов, часовен! Иностранцы, недоумевая, чем это мог так тронуть таинственную славянскую душу архиерей из далекой Малой Азии, прозвали святителя Николая «русским богом».

«В Мирех живый чувственне, иерарше, миром разумно духовным явился еси помазан, отче Николае. Темже миры чудес твоих мир облаговонил еси, миро приснотекущее проливая, мирными твоими благовонными словесы и памятию твоею». В этом седальне уже содержится часть ответа на недоуменные вопрошания. Жил в городе Миры, через таинство миропомазания воспринял дар чудотворений, которые щедро изливал на окружающий мир, а после кончины прославился нетлением мощей и мироточением.

Удивительно откликнулось русскому уху название города Миры Ликийские, в котором святитель епископствовал. Здесь и «миро» – священное благовоние, возлиянием или крестопомазанием которого сообщаются благодатные дары Святого Духа выходящему из купели крещения христианину, царю, венчаемому на царство, престолам и антиминсам храмов; и душистое «миро», истекающее от чудотворных икон или мощей прославленных святых; это и «мир» как состояние души, и «мир» как вселенная; здесь и производное «мирянин» – человек, не имеющий сана, но мирно, по церковным законам живущий в миру…

Созвучие более глубокое – духовное – отозвалось великой любовью к святителю в сердцах наших предков.

Родился будущий святитель около 280 года в городе Патары Ликийской области, что на южном побережье Малоазийского полуострова. Назидаемый благочестивыми родителями, достойно провел он детские годы: отличался серьезностью и спокойствием, полюбил церковную службу, открыл бездну премудрости в книгах Священного Писания. По совету дяди – епископа Патарского Николая – с юных лет решил посвятить себя Церкви и вскоре был возведен в церковную степень чтеца, а затем рукоположен в сан пресвитера. Так начинался его евангельский подвиг – благовествования слова Божия.

После смерти родителей он раздает все имущество нищим, помогает нуждающимся, стараясь делать это в тайне. Так, вовремя оказав содействие одному разорившемуся человеку, он помог выдать замуж его дочерей, которых отец, отчаявшись, готов был отправить торговать своим телом.

Важной вехой в жизни святого Николая стало его паломничество в Иерусалим. Поклонившись святыням, он, как и многие другие, возжелал было понести подвиги отшельничества в палестинской пустыне. Но Господь судил иначе и во сне открыл Николаю Свою волю – совершать предназначенное ему служение на родине. Во время этого путешествия уже проявилась его чудесная сила: дважды, на пути в Святую Землю и обратно, бурное море препятствовало корабелам, и оба раза святому Николаю удалось укротить стихию, а также сохранить невредимым упавшего с мачты матроса.

Избегая людской славы, святой Николай решил вернуться не в родной город, где его хорошо знали, а в Миры – главный город Ликийской области. Случилось так, что в то время там собрались епископы для избрания нового архипастыря. И по воле Божией им стал святой Николай. Столь неожиданное возвышение весьма смутило молодого пресвитера, но для укрепления в служении ему было послано видение, в котором Господь Иисус Христос вручил ему Евангелие, а Пречистая Богоматерь возложила на него святительский омофор (это сюжет часто встречается на Никольских иконах).

Жизнь святителя мало чем изменилась. Скромность и простота; труд, пост, молитва; помощь всем – богатым и бедным, старым и юным, больным и здоровым; и главное – забота об исцелении от греховных язв.

Претерпел святитель и тюремное заключение во время гонения на христиан, воздвигнутого императором Диоклитианом. Был участником I Вселенского собора, где, не стерпев богохульных речей еретика Ария, наградил его пощечиной, за что на короткое время лишен епископского сана и взят под стражу. Избавленный от этого наказания чудесным заступничеством Спасителя, он и сам неоднократно выводил из заточения плененных и спасал невинно осужденных на казнь.

Святитель Николай мирно отошел ко Господу в глубокой старости где-то между 345–351 годами, но не оставил своим попечением весь христианский мир. Прожив жизнь, полную забот и трудов, он и после блаженной кончины своей продолжает помогать людям, оказавшимся в тяжелом положении. С каждым он делится частицей своего богатого жизненного и духовного опыта. Ему молятся о воспитании детей, о мире в семье, об избавлении от нищеты и бедности, об отвращении блудных помыслов или посягательств, о паломниках, моряках, путешествующих, об избавлении от уз или смерти, об укреплении и чистоте православной веры… Всего перечислить невозможно. Нет такой ситуации, в которой Николай Чудотворец не помог бы. Благодаря этой неоскудевающей всеохватной помощи, которую он оказывал и оказывает, благодаря неустанному молитвенному предстательству пред Богом за весь мир, Николай Чудотворец стал личностью поистине легендарной.

Русская Православная Церковь дважды празднует память святителя: 9/22 мая (перенесение мощей из Мир Ликийских в Бари – весенний Никола) и 6/19 декабря (зимний Никола) – за три недели до Рождества Христова. И, может быть, отчасти поэтому в сознании европейских народов (искаженном, правда, протестантизмом, отменившим с XVI века почитание святых) святитель Николай превратился в доброго дедушку Мороза – Санта-Клауса, особенно заботящегося о детях и бедняках. Новый год по всем существующим в мире церковным календарям наступает после Рождества Христова (наша бездумная погоня за Западом и здесь привела к недоразумению: Новый год получился до Рождества Христова, во время поста!), и кому как не величайшему из святых заботиться в веселые святочные дни о праздничном настроении.

А на Руси – Дед Мороз остается Дедом Морозом, а Никола Угодник – помощником и покровителем во всей человеческой жизни. И свыше тысячи лет любой православный христианин знает наизусть и в радости или в горе повторяет тропарь святителю Николаю: «Правило веры и образ кротости, воздержания учителя яви тя стаду твоему, яже вещей истина. Сего ради стяжал еси смирением высокая, нищетою богатая, отче священноначальниче Николае, моли Христа Бога спастися душам нашим».

www.pravoslavie.ru

Бог и человек в Православной Церкви. Часть 4 / Православие.Ru

Бог и человек в Православной Церкви. Ч. 1, Ч.2, Ч.3

Из книги «Вся полнота Божества телесно» (Кол. 2, 9)

Протопресвитер Фома Хопко
Сегодня для христиан крайне необходимо вновь открыть Церковь. Нужно идти дальше разговоров о богословии и традициях, об обогащении многих сект и деноминаций и вновь открыть для себя реальность «дома Божия, который есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины» (1 Тим. 3, 15).

Бог установил Свой последний и непреложный завет с людьми в Его Сыне, Мессии. То, что предсказывали пророки, исполнилось. Завет в крови Сына Божия, живой храм, движимый Духом Божиим, с нами. Бог – с нами. Дева зачала и родила Сына. Иисус Христос пришел и установил Свою Церковь, и «врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18).

Церковь живого Бога существует на земле. Это не какой-то невидимый идеал, существующий далеко в небесах. Также это не совокупность конкурирующих и противоречащих деноминаций и сект. Это и не харизматическое товарищество верующих, поющих о своем единстве в Духе, несмотря на всю очевидность обратного. И это не собрание семейств, каждое из которых исповедует свой собственный особенный путь. И это не организация, имеющая Божественное установление, управляемая на земле священными монархами, издающими безошибочные декреты и моральные установления для духовной пользы подвластных им. Это – Церковь Бога живого; союз Жениха и Его Невесты; Главы и Его тела; Истинной Виноградной Лозы с Ее ветвями; Краеугольного камня с Его живыми камнями, слагающимися в живой храм в совершенной свободе Духа Божия; Первосвященника, приносящего Себя, и тех, кто с Ним, в совершенную жертву Отцу; Царя Царства Небесного с теми, кто царствует в Нем и вместе с Ним; Доброго пастыря с Его словесным стадом; Учителя с Его учениками; Бога с человеком и человека с Богом в совершенном общении правды и любви, в совершенном единстве бытия и жизни, в совершенной свободе Живоначальной Троицы.

Церковь живого Бога – священное сообщество. Оно существует на земле как объективная, историческая действительность. Она едина с Божиим единством. Она свята Его святостью. Она всеобъемлюща безграничной полнотой Его Божественного бытия и жизни. Она – апостольская Его Божественной миссией. Она – вечная жизнь, Царство Божие на земле, само спасение.

На Церковь изливается особое человеколюбие Божие. Вряд ли могло быть иначе по отношению к ее членам, которым даровано искупление. Но человечество Церкви, как и человечество Христа, не «обычное человечество». Это, конечно, не греховное человечество. Это – Божественное человечество Богочеловека Христа, исполненное благодати Святого Духа. Это – первоначальная милость, возвращенная Богом. Это – единственное человечество, которое мы знаем, единственное, которое существует: восстановленное, возрожденное, возобновленное, воссозданное. Это – человечество Христа, в которое люди рождаются в день их крещения, миропомазания и первого участия в святой евхаристии.

Человек вступает в Церковь, умирая и воскресая со Христом в таинстве крещения, которое в православной традиции называется «святым просвещением». Купель крещения, как сказал святитель Кирилл Иерусалимский, гробница и лоно, могила и матерь. Человек умирает в водах крещения со Христом, чтобы возродиться в нового человека Царства Божия. Он умирают с Ним в купели для греховной и смертной жизни этого века, чтобы жить с Ним всегда в вечной жизни. Крещение совершается тройным погружением во имя Святой Троицы, «новопросвещенный» облачается в белую одежду спасения и получает через помазание святым миром «печать дара Духа Святого». Это личная Пятидесятница человека, как и крещение – его личная Пасха. Человек получает дар Духа Святого, чтобы быть способным к духовной жизни, в которую он был рожден в крещении. Сразу после таинства миропомазания новопросвещенный, даже если он младенец, ведется к евхаристической трапезе, чтобы причаститься хлеба Жизни, тела и крови Христа на брачной вечери Агнца Божия в Царстве Небесном.

В православной традиции Церковь, как мы видели, называется «Царство Божие на земле». Она – Царство Отца, потому что она – Невеста Сына, Чья жизнь состоит в общении с Божественной природой, которая познается творением как «праведность и мир и радость о Святом Духе» (Рим. 14, 17).

«Как от Божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия, через познание Призвавшего нас славою и благостию, которыми дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества, удалившись от господствующего в мире растления похотью» (2 Пет. 1, 3–4).

В Церкви Христовой люди вводятся в рай и становятся причастниками Божественного естества Святой Троицы. Евхаристическая жертва Церкви – всеобъемлющий акт ее самореализации как священного сообщества. Также евхаристия является выражением существа Церкви как самого спасения. Люди спасаются через Церковь, потому что само ее существование состоит в общении с Богом, в Котором все «небесное и земное» (Еф. 1, 10). В Церкви люди участвуют в Божественной литургии Святой Троицы – «едином действии» трех Божественных Лиц: Отца, Сына и Святого Духа (слово «литургия» означает «общественное служение»). Они сослужат небесной литургии ангелов, присоединяются к непрестанному пению трисвятой песни Творцу. Они участвуют в космической литургии, соучаствуя небесам и земле и всему творению в «хвалении Бога» и «проповедании славы Божией» (см.: Пс. 18, 2). Они вступают в реальность несравненно более страшную и величественную, чем та, от видения которой на вершине горы Синай древний Моисей «трепетал от страха».

«Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства, и к Ходатаю нового завета Иисусу, и к крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева… Итак, мы, приемля Царство непоколебимое, будем хранить благодать, которою будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом, потому что Бог наш есть огонь поядающий» (Евр. 12, 22–29).

Это в конечном итоге и есть тот «покрытый золотом культ, наполненный дымом ладана и сонмом мерцающих в священном мраке изображений» Томаса Мертона. Церковь возвещает о том, что Бог – с нами, и мы – с Ним, со всеми ангелами и святыми и всем творением в «царстве непоколебимом». Все в Церкви: не только иконы и ладан, но и песнопения, догматы и молитвы, облачения и свечи, обряды и посты – свидетельствуют, что Церковь – спасение: соединение с Богом в Его искупленном, возрожденном, преображенном и прославленном творении. Все говорит о том, что Мессия уже пришел, что Бог – с нами и что все обновлено. Все кричит о том, что «через Него… имеем доступ к Отцу, в одном Духе» и «не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу… имея Самого Иисуса Христа краеугольным [камнем], на Котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом» (Еф. 2, 18–22).

В Божественной литургии мы видим, с какой целью был сотворен мир. Мы видим Бога и человека такими, какими они должны быть. Мы имеем ведение, данное нам святым Иоанном Богословом в Апокалипсисе. И даже больше, чем ведение. Мы имеем действительность. Мы имеем спасение.

Сегодня существует много теорий спасения. Одни манипулируют индивидуалистическими терминами, обращаясь к людским «душам». Другие – коллективистские по природе и имеют дело с «историей» или «обществом», «космосом» или «процессом». Фактически все они радикально противопоставляют этот мир и будущий век. И фактически ни одна из них не рассматривает Церковь как священный опыт воссозданного мира Божия, обновленного во Христе и Духе в Царство Божие. Сегодня мир слишком часто, даже богословами, характеризуется как конец сам по себе, который будет то ли «мертвым концом», достойным отвержения и презрения, то ли славным концом, который будет с очевидностью утверждаться сам в себе. И будущий век слишком часто видится как действительность, совершенно чуждая жизни этого мира, действительность, презираемая и отверженная некоторыми как вымышленный «пирог на том свете», в то время как другие возлюбили его как радикальный, противоположный ответ этой «долине плача». Для истинной Христовой Церкви, однако, такие противопоставления невозможны. В ней они преодолеваются.

Бог сотворил мир и назвал его «весьма хорошим». Бог любит мир, который Он сотворил, и делает все, что может, чтобы спасти его, послав Своего единородного Сына, чтобы Он стал его жизнью, когда мир стал развращенным, испорченным и мертвым. Церковь не только возвещает это; она также молится об этом в своей литургии и таинствах. (Мы уже видели это в приведенных нами цитатах молитв, читаемых на литургии и во время крещения). Бог спасает мир, Он любит мир как тело и невесту Его Сына, Который истощает Себя для Его возлюбленной, становясь тем же, что и она: тварным, проклятым, и мертвым, чтобы сделать ее такой же, как и Он: божественной, святой, праведной и вечно живой.

Бог не благословляет и не одобряет мир в его мятеже и порочности. И при этом Он не презирает и не отвергает его при его злобе и грехе. Он просто любит его и спасает его. Напомню еще раз: Церковь – это спасение. Это мир, искупленный любящим его Богом. Это мир, опытно познанный как Царство Божие теми, кто имеет глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и умы, хотящие понимать. Это Царство, явленное здесь и сейчас присутствием Христа в Духе.

«Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл это Духом Своим» (1 Кор. 2, 9–10).

Вопрос Церкви – ключевой для нашего времени. Это самый острый вопрос, стоящий перед христианами сегодня. Это вопрос, от решения которого зависит не только судьба христиан и христианства, но и всего творения. Стоящий перед нами сегодня выбор есть выбор между христианством по существу и в силе, христианством объективной правды и вселенского значения или христианством вкуса и мнения, субъективного утверждения и академического спора. Выбор – между христианством Христа, Церковью и Царством Божиим или христианством, представляемым в виде одной из многих «религий» падшего мира, подобным им в разнообразии противоречивых разновидностей и форм.

Один из современных авторов (кажется, Честертон) написал, что когда человек прекращает верить в истинного Бога и в Его Церковь, он не начинает верить в ничто; он скорее верит в нечто. И как много сейчас этих верующих в «нечто» даже среди тех, кто носит имя христиан, в том числе и православных христиан. Отход христианства от объективной реальности Церкви как Царства Божия на земле и его растворение в огромном разнообразии «нечто» является величайшей трагедией. Это началось с искажений, порожденных богословствованиями, которые исходили не из опытного познания Бога в Церкви, но из воображения человеческих умов. В свою очередь, эти богословствования привели к искажениям в духовной жизни общества, погрузившим нас во мрак и хаос, в которых мы и ныне, блуждая, ищем себя.

Искаженное видение Бога искажает опыт Церкви, а искаженный опыт Церкви порождает искаженное мировоззрение. Круг расширяется, превращаясь в бесконечную цепь искаженных мировоззрений и опытов бытия и жизни человека. Мы живем с ними сегодня. Они укоренились в христианстве, они яростно выступают против своих же собственных основ. Они, если можно так выразиться, представляют собой христианство, сошедшее с ума (речь идет, конечно же, не о Православии, а о других христианских вероисповеданиях. – Примеч. перев.)! И есть такие, кто оправдывает это безумие, ссылаясь на необходимость разнообразия, на универсальность и даже на… Пятидесятницу! Нам кажется, более подошли бы ссылки на вавилонское столпотворение, как говорится в кондаке самого праздника Пятидесятницы: «Егда снизшед языки слия, разделяше языки Вышний; егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва, и согласно славим Всесвятаго Духа» («Когда Всевышний сошел смешать языки (во время вавилонского столпотворения), тогда он разделил народы, когда же Он раздавал огненные языки (в день Пятидесятницы), то призвал всех к единению, и единодушно славим Всесвятого Духа).

(Окончание следует.)

www.pravoslavie.ru

В поисках Бога внутри себя / Православие.Ru

«Главное – чтоб Бог был в душе» — говорят многие современные люди и... отворачиваются от храма. А ведь представление о Боге внутри нас присутствует в православном учении и дает основание для полноценной церковной жизни. Об этом статья американского священника Стивена Фримана, которую мы предлагаем Вашему вниманию.

Популярная идея из философии нью-эйдж заключается в том, что «бог внутри нас». На самом деле это просто вежливый способ сказать, какие мы все особенные, а вот «бог»… довольно банален. Но в традиционном христианстве есть учение о Христе внутри нас, и оно является основополагающим для православного образа жизни.

Нам следует понимать наши отношения с Богом не как взаимодействие двух отдельных личностей, где одна — это мы, а другая — Бог. Наше единство с Богом, рожденное внутри нас таинством святого крещения, намного важнее.

Бог не «помогает» нам в том смысле, что Он побуждает нас к чему-то или просто все в нашей жизни устраивает определенным образом. На самом деле Он внутри нас, Он вместе с нами со-работает. Аскетические практики (например, молитва, пост, самоотречение) имеют смысл только в этом контексте. Те, кто наблюдает за Православием «снаружи», часто обвиняют нас в «благочестии, основанном на делах», имея в виду, что мы надеемся получить милость Божию за свои добрые дела. Но это абсолютно не верно. Милость Божия – это Его дар, и он не может быть «заработан».

И тем не менее, православная жизнь похожа на жизнь Самого Христа.

Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду (Евангелие от Иоанна, 14: 12).

Все, что делает христианин, должно делаться в единстве со Христом, и тогда это не действия отдельно взятого человека, а то, что родилось в результате нашей общей жизни со Христом и во Христе. Когда мы постимся, это Христос в нас постится. Когда мы молимся, в нас молится Христос. Когда мы даем милостыню, ее дает именно Христос внутри нас.

И нам нужно понять, что Христос в нас жаждет поститься. Христос в нас жаждет молиться. Христос в нас жаждет проявлять милосердие. То, к чему нас призывает Церковь – это не рецепт хорошего поведения и не схема морального совершенства. Христовы заповеди и то, как они преломляются в жизни Церкви, сами по себе являются иконой Христа.

    

Румынский православный догматист Димитрий Станилоэ пишет:

В начале Христос «погребен» в заповедях и внутри нас — в той степени, в которой мы их исполняем, и в нас его сила. В этом соработничестве мы обретаем добродетели и они становятся живыми чертами нашего характера; в них образ Божий, и Христос как яркое солнце восстает из-под этой погребальной пелены. («Православная духовность»)

Такое единство – в самом сердце православной веры и жизни. К сожалению, многие ветви христианства создали «внешний» образ наших отношений с Богом и спасения. В этом случае Бог является чем-то «наружным» в нашей жизни, он не внутри, а всегда вовне, и наши отношения с ним похожи на личные связи людей в современной культуре. В этом случае отношения христианина с Богом сводятся к психологии и морали.

Это происходит потому что мы беспокоимся о том, как Бог «относится» к нам. Психологизированное восприятие искупления озабочено Божьим гневом. Оно сводится к морали в том смысле, что наше поведение – всего лишь личные усилия каждого соответствовать некому внешнему набору правил и норм. Нас считают «хорошими» или «плохими» судя по тому, как мы себя ведем; внутренняя природа этого поведения полностью игнорируется. Но только наши жизни, которые мы живем в единстве с Богом, имеют природу истинного спасения, настоящей человечности. Вот в чем смысл спасения по милости Божией.

Есть и обратная сторона таинства Христа внутри нас, и она очень важна. Это страдание Христа внутри нас. Его крестные муки продолжаются в жизни каждого из людей. Если кто-то из нас страдает, в нем страдает Христос. Нет ни одного человеческого страдания, к которому Он не причастен.

Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены (Первое послание апостола Павла к коринфянам, 12: 26).

Постоянное соприкосновение с таким единством – основа христианской жизни. В этом смысл крещения – быть погребенным вместе с Ним. В этом смысл причастия – «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем». В этом смысл каждого действия и каждой мысли.

В этом жизнь, полная благодати.

Перевела с английского Дарья Прохорова

Оригинал статьи — http://glory2godforallthings.com/2014/04/04/finding-the-god-within/

www.pravoslavie.ru